Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 293 – Ирина Котова

Почему-то было тревожно. Так бывает — человек веселится, а глаза остаются задумчивыми. Но не стала спрашивать, потому что если б хотел — рассказал бы.

Люк не звонил больше.

«Жаль, правда?»

Я проигнорировала внутреннего ехидну, сделала затяжку. Мимо меня ручейком на выход потянулись коллеги. Оглянулась — у входа стоял суровый Сергей Витальевич Эльсен, жевал свою серую папироску и нетерпеливо шуршал газетой. Он-то и был причиной бегства белохалаточного братства. В результате в курилке мы остались вдвоем.

Я достала вторую сигарету, закурила. Вот что-то, а от начальства я никогда не бегала. Снова погрузилась в свои мысли. С утра мне передали телефон Катюхи Симоновой, моей школьной подруги, и я теперь терзалась — с одной стороны дико хотелось позвонить, узнать, как сложилась жизнь, встретиться — мы всегда были похожи, смеялись и плакали над одними вещами. С другой, семь лет — такой срок, за который и родные могут стать чужими… боялась разочароваться, испортить воспоминания детства.

— Богуславская, вы пообедать успели? — скрипуче осведомился Эльсен, поглядывая на меня поверх газеты.

— Да, — на автомате ответила я и замерла. Он хмыкнул, что-то пробормотал себе под нос и снова уткнулся читать новости.

Я все-таки упорно докурила сигарету, и вышла — так, чтобы это не походило на бегство. Эльсен болтать не станет, это точно, но как я так попалась? Никакая из меня шифровальщица.

«Это точно. Помнишь, как некто Кембритч подловил тебя на знании великосветского этикета?»

«Очень хорошо помню.»

Нужно было начинать готовить операционную, но я все-таки зашла в раздевалку, взяла телефон и набрала Катькин номер.

— Дом Симоновых, — такое ощущение, что мужчина дежурил у телефона, потому что ответил мгновенно.

— Здравствуйте, — я поколебалась, — могу я поговорить с леди Симоновой?

— Леди не может сейчас отвечать на звонки, — величественным голосом дворецкого произнес мой собеседник.

— Я вам рекомендую подойти и спросить, не хочет ли она пообщаться со своей школьной подругой, Мариной, — ледяным тоном посоветовала я. — Я подожду. Но недолго.

«Тренируешь властные нотки?»

«Уймись, а?»

В раздевалку зашла старшая сестра, глянула на меня и вышла. Нет, все-таки надо что-то делать с этой человеческой пугливостью. Я поковыряла наклейку, изображающую оскалившегося врача со скальпелем, которая висела на шкафчике медбрата Дубовника столько, сколько я себя помнила. Тут всегда почему-то царил полумрак и холод, окошко было маленьким, лампочка была тусклой, и когда я переодевалась после смены, всегда чувствовала себя посетительницей морга.

В трубке было тихо. Затем раздалось клацанье, и знакомый до невозможности голос радостно и как-то недоверчиво произнес:

— Марина? Марина? Это ты??

— Я, Кать, — опять напала эта неловкость, из головы просто вылетело все, о чем можно поговорить.

— Маринка! Рудложка! Ушам своим не верю! — она так бурно радовалась, что я заулыбалась и почувствовала, как теплеет на душе. — Я думала, ты и не вспомнишь обо мне!

— Я всегда о тебе помнила, Катюш, — тепло сказала я. — Встретимся?

— Конечно, — она посерьезнела. — Только мне никуда в присутственные места пока нельзя, Марин. И с визитами надо повременить. Симонов в конце августа умер, я в трауре.

Я не сразу сообразила, что она говорит о своем муже.