Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 206 – Ирина Котова

— Понятно, — радостно ответствовал Ситников и быстро ушел, пока противный маг не передумал.

Тротт посмотрел, как удаляется его новоявленный ученик, и уже создал Зеркало, чтобы вернуться в лабораторию, как в кармане загудел телефон.

— Все в порядке, Данилыч? — он снова оперся на подоконник, наблюдая, как тускнеет Зеркало.

— Все в порядке, — сообщил друг легко. — Макс, ты способен отвлечься от своей лаборатории еще на несколько часов и помочь хорошему человеку?

Макс поморщился. Сегодня у него явно день помощи хорошим людям.

— Не хотелось бы, — честно и сухо ответил он.

— Это нужно Стрелковскому, — коротко сообщил Алекс. Тротт удобнее перехватил трубку, расслабился. Игорь Иванович им помог одним жарким летом почти 17 лет назад. И отказать он бы не смог.

— Какого рода помощь нужна?

Через пятнадцать минут он уже был в Зеленом Крыле. Подписал соглашение в кабинете Тандаджи о неразглашении любой информации, которую он тут услышит. Обменялся довольно сдержанным рукопожатием со Стрелковским. Общение у них сразу как-то не задалось, еще с момента давнего знакомства. Помощница Игоря Ивановича, боевой маг, но далеко не виртуоз и не очень сильная — не бывает в армии и спецслужбах гениев, глядела на Макса большими синими глазами, с любопытством и нетерпением, и чуть-чуть с восхищением, и он вдруг ощутил совершенно мальчишеское желание показать, как он хорош в своем деле. Ощутил и усмехнулся. Эмоции — ненужные и отвлекающие — возвращались лавиной. И началось это тогда, когда он увидел, как плачет и пытается отползти от него девочка Богуславская со своими косичками и веснушками.

Стояла задача снять мощный ментальный блок с запретом, а это было болезненно и долго.

Арестант в камере смотрел на него с беспокойством, поверхностные мысли были полны испугом, а вот чуть глубже стоял блок. И он был очень хорош, не превосходен, но хорош.

— Мне нужно будет усыпить вас, — сказал он ровно, и заключенный, поколебавшись, кивнул. — Ложитесь так, как вам удобно. Засыпайте.

Мужчина уже дышал ровно, глаза его закрылись, а сзади, от стеклянной стенки камеры, послышался восхищенный вздох. Тротт оглянулся.

— Игорь Иванович, я все-таки попрошу оставить меня одного, — недовольно произнес он. — Дело требует крайней концентрации, и если, не дай Боги, кто-нибудь чихнет, кашлянет или телефон зазвонит, получите вашего информатора в невменяемом виде в лучшем случае. И попросите, чтобы снаружи тоже никто не двигался, не ходил мимо дверей и не разговаривал. Это крайне важно.

Стрелковский кивнул, искоса глянул на виновато напрягшуюся напарницу.

— Понаблюдаем из-за стекла. Оно звуконепроницаемое. Пойдемте, капитан. Снаружи можно дышать.

Макс подождал, пока стихнут шаги за дверью, присел на стул у изголовья койки. Вытянул руки вперед, прикрыл глаза, чтобы перейти в ментальный магический спектр. И начал рассматривать блок.

Ставил его явно эстет. Блок напоминал радужный куст чертополоха, выросшего колючками вниз на зоне воспоминаний. В центре его ярко-красным клубком нитей светился запрет, напоминающий распустившийся мак. Тронь неосторожно такую колючку или «цветок» — и жертве блока станет очень больно. А тронувшего может и снести отдачей.

Кого угодно, только не его, Макса.

И природник, шевеля длинными пальцами, как пианист, стал аккуратно окутывать весь «куст» мягкой оболочкой, чтобы потом уже спокойно удалить опасные для разума колючки и распутать клубок запрета. Обычный блок он снял бы за пару минут, но здесь работа предстояла долгая. Но и интересная.