Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 203 – Ирина Котова

Игра была простой — на выбывание. Каждый делал ставки, а оставшийся получал куш. Раздали карты, и игра началась. Как и разговоры — ведь приходили не поиграть — решить дела.

Говорили о политике, экономике, о новой королеве, все вежливо, но с явным негативным подтекстом. Люк активно участвовал в разговоре, чувствуя, как наблюдают за его реакцией на малейшую критику в адрес монархии, и разговор этот становился все смелее. Крис дышала ему в затылок, периодически приносила коньяк, сверкала драгоценностями и декольте. Ее отец поглядывал на дочь вполне одобрительно. Ну да, как бы ни был богат Кембритч, всегда есть вероятность поймать еще более выгодную добычу. Тем более, что потенциальный зять, заливающийся алкоголем и немного бессвязно разговаривающий, вряд ли мог стать подспорьем в бизнесе.

— Я вообще считаю, что монархия — устаревшая форма правления, — говорил он все громче. Править должны аристократы и первые люди страны, выбираемые достойным — он отсалютовал бокалом в сторону собеседников — сообществом. А королевы, короли… да что говорить, все мы повязаны теперь с вассалитетом и слова лишнего сказать не можем…

— Вы высказываете очень смелые мысли, — заметил хозяин дома и поднял на Люка глаза. И если б виконт не был к этому готов, его бы пробили. Он ожидал «чтения», но не такой мощи.

— Если бы вы знали, насколько смелые у меня мысли, — рассмеялся он пьяно, услужливо пуская менталиста в сознание и показывая ему только то, что нужно было показать. Его общение с отцом по поводу «выгодной женитьбы» и «политически правильного геройского поступка» во время коронации, лицо королевы, переспрашивающей простые вещи, свои намеренные размышления по поводу, раздражение, неприязнь к принцу-консорту, страх перед Тандаджи…

Он старательно пялился на декольте спутницы Лапицкого-старшего и представлял себя и ее где-нибудь в темном углу.

Соболевский перевел взгляд на томно отвечающую на взгляд девушку, улыбнулся.

— А что у вас за дела с господином Тандаджи, виконт? Поделитесь?

Рано Люк расслабился. И снова ощущение чужого присутствия в голове, и сумасшедший контроль, чтобы не показать лишнего — только отрывки встреч, события шестилетней давности и сегодняшний скандал. Он глотнул коньяка, поморщился. Ответил, намеренно медленно и невнятно, повторяя слова, как уже очень пьяный человек.

— Мне неприятно об этом говорить, господин Соболевский, но этот иммигрант держит меня на крючке. Приходилось поставлять ему кое-какую информацию, надеюсь, все поймут, если я не буду озвучивать, какую. Но всему есть предел, знаете ли.

Был его ход, и он уставился на свои карты.

«Ходи дамой треф», — шепнули в голове.

Он положил на стол даму.

«Почеши нос.»

Он сморщился, потер пальцами нос.

«Сними галстук, он тебе мешает, душит, давит.»

— Что-то душно, — пробормотал Кембритч, старательно думая о галстуке, ослабляя, а потом и снимая его.

Его отпустили, и он проигрался через одного, вышел курить. На улице смеркалось. Во всяком случае, кто менталист, теперь понятно. Странно, что его нет в списках выпускников магакадемий страны. Может, учился где-то за границей?

Поздней ночью ему позвонил Тандаджи и сказал, что получил результаты прослушки. Общались Валенский с хозяином дома.

— Понаблюдать надо за ним, — сказал хозяин, — вроде чист, но что-то меня смущает. А я привык доверять интуиции. Подумаем, время еще есть. Если надумаем, он подходит идеально.