Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 197 – Ирина Котова

— У тебя актерские данные хорошие были, Майло. А тут пока только борзость какая-то. Ладно, оставим. Пока ты не на пенсии, надо организовать какого-нибудь мага, с сильной ментальной специализацией, — вспомнил Стрелковский. — Не может говорить этот Юземский, запечатан он. Надо б распечатать так, чтобы умом не повредился и сумел информацию передать. Я бы сам Свидерскому позвонил, но мне не по чину сейчас.

— Так все в твоих руках, только пожелай, Игорь Иванович, — с вполне прозрачным намеком высказался Тандаджи. — Я за кресло не держусь, буду счастлив его тебе вернуть.

Стрелковский поморщился.

— Не гони лошадей, Майло. Я пока только на одно дело согласился.

— Где одно, там и другое, — с видом просветленного мудреца сообщил тидусс. — Если уж занялся, сам знаешь, отсюда не уйти. Кто, кроме нас, Игорь? Ты и так семь лет в отпуске был, пора б уже и отрабатывать. И от Дробжек нос не вороти. Резва, оно да, но пооботрется, еще нас с носом оставит. И как женщина она вполне нич…

— Майло, прекрати, — холодно остановил его Стрелковский.

— Слушаюсь, — язвительно ответил Тандаджи. — Иди-ка домой, полковник, а то вижу, умаялся ты с непривычки. Это тебе не Богам молиться, тут выносливость нужна. И воробья своего забери. Сейчас отзвонюсь Свидерскому, если он на месте, поговорю, и тебе сообщу. Будет завтра тебе менталист высшей категории.

Игорь Иванович постучался в кабинет виталиста, зашел. Люджина одевалась, боролась с молнией на спине, и движения у нее уже были вялыми, сонными. А пожилой виталист отчитывал ее, что-то параллельно записывая в журнал.

— Вы же женщина, вам живот и спину беречь нужно, капитан, а вы сколько часов без медпомощи ходили? А если потом детей не будет? Или кровотечение бы ночью открылось?

Она молчала и сопела, терзая молнию, и Игорь не выдержал, подошел, застегнул быстро. Спина у нее была белая, с четко очерченными мышцами, совсем не рыхлая.

— Спасибо, — Люджина понуро уселась на кушетку, ожидая, пока виталист допишет. Не выдержала, зевнула, стараясь не открывать рот широко.

— Что там? — тихо спросил Стрелковский у врача.

— Удар по почкам, и ушиб паховой зоны, — сообщил виталист, дописывая. — Подлечили, пусть поспит. Рад вас видеть, кстати, Игорь Иванович. Вы меня не помните, наверное, я стажировался здесь в самом конце.

— Отчего же, Евгений Витальевич, помню, — сказал полковник с приязнью — лицо действительно оказалось знакомым. — Тоже очень рад. — Обернулся к тихой Люджине, — Капитан, поднимайтесь, я отвезу вас домой.

— Да я сама доеду, — неуверенно возразила она, но послушно побрела к двери. Так же тихо села в машину, пристегнулась.

— Вы только не засыпайте, постарайтесь, ладно? — попросил Стрелковский. — Где вы живете?

— В общежитии ведомственном, — сообщила напарница, снова зевая. — Не засну, не переживайте. Я привычная. Я есть очень хочу, с утра ничего не ела. Надо приготовить еще.

— Куда вам готовить? — Игорь аккуратно вел машину. — Вам сейчас только спать.

— У меня слуг нет, — усмехнулась она, — с накрытым столом никто не ждет. Вы меня довезите, а дальше я сама.

Так и нужно было сделать, но он, чувствуя себя нянькой великовозрастного младенца, остановился у магазина готовой еды, накупил там совсем не воробьиных порций. Затем поднялся с ней на шестой этаж, донес пакеты. Заодно и комнату посмотрел — да уж, его келья и то шикарней была обставлена. Железный стол, как в камерах, два стула, строго заправленная койка, маленький холодильник, старый шкаф. Пока выходила по своим женским делам, глянул в гардероб — форма, несколько наборов, аккуратно сложенное простое белье, полотенца, набор для помывки армейский — мыло, мочалка, казенная зубная щетка. Там же, на полке, с пяток тарелок, приборы, сковородка с кастрюлей. На вешалке — халат, похожий на больничный, тапочки какие-то серые внизу. Платье, что на ней, видимо, единственное. Или она его специально купила, после его «пожеланий»? Эх, Игорь Иванович, Игорь Иванович, а ты и не подумал, что у напарницы с деньгами-то может быть не очень. Снова оглянулся. И не поймешь ведь, что здесь женщина живет, даже зеркала нет. Ни занавесок на окнах, ни коврика.