Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 115 – Ирина Котова

И все это безобразие застала профессор Лыськова, явившаяся посреди холла укоризненным напоминанием о том, что завтра все-таки учебный день. Оглядела притихших студиозов, задержала взгляд на Алине, покачала головой и ушла, не говоря ни слова.

Профессор шла на верхний, двенадцатый этаж, где располагались апартаменты преподавателей и думала о том, что из неспящих разгильдяев можно составить целый отряд демонов. В хаосе пьяных, неровных молодых аур она не смогла заметить ничего темного. И решила поговорить с друзьями о том, что нужно придумать еще что-нибудь, чтобы определить поточнее.

А еще она вспоминала свой седьмой курс, когда почти так же, но этажом выше, гуляла их компания, и она так же целовалась по углам, и играла в бутылочку, и строила глазки сразу четверым — Алексу, Максу, Мартину и Михею. Потому что они все были классными, и почему-то из всех девчонок в свою компанию приняли только ее, чем она очень гордилась. Она им всем нравилась, и знала об этом.

— Ты самая красивая, — сказал ей как-то Мартин, еще тогда, когда они не вели постоянных военных действий.

Уже потом она из «самой красивой» стала превосходным магом, специализирующимся на бытовых заклинаниях, получила степень по защите, и вторую — по боевой магии, потому что ей хотелось идти вровень с друзьями. Сделала карьеру сначала при блакорийском дворе, как помощник придворного мага, затем почти десять лет жила в Эмиратах, где ей чуть ли не поклонялись, и все это, чтобы доказать, что она не хуже.

Хотелось, чтобы они видели в ней что-то помимо красоты. Собственно, благодаря им она и стала той, кем была сейчас, хотя никто из них не знал, каким трудом ей это удалось. Боги не наделили ее природным талантом, как у Алекса и Мартина, упорством и математическим складом ума, как у Макса, недюжинной силой, как у Михея. Зато Боги дали ей друзей, которые стали для нее кумирами.

Она открыла дверь, зашла в апартаменты, включила свет. Стала раздеваться, и тут ее внимание привлекло какое-то шуршание со стороны окна. Тут же насторожилась, проверила щиты, подошла сбоку, выглянула, готовясь ударить. И чуть не рассмеялась от облегчения.

О стекло снаружи упорно бился бумажный голубок, и Вики открыла окно, впуская его в комнату. Голубок сделал круг и упал ей в руки, превращаясь в обычный сложенный лист бумаги.

Она раскрыла его, и, хихикая, чувствуя, как поднимается упавшее было настроение, пошла в ванну, на ходу сбрасывая туфли. На вырванном из тетради листе была быстрыми штрихами нарисована ее потешная физиономия, с огромными клыками, сведенными в кучку глазами и вставшими дыбом волосами. И, чтобы она точно не ошиблась в идентификации персонажа, снизу неровным почерком было приписано «Кусака Злобная. Подвид: очень красивая».

Виктория выбросила листок в корзину и забралась в душ. Надо было попытаться выспаться, завтра у нее стояла первая пара.

Алина все-таки задремала к концу праздника на коленях рассказывающего ей про свою матушку и про предстоящую военную службу Матвея, и тот, как ребенка, на плече, донес ее в ее комнату. Это она уже помнила совсем смутно. Растянулась на кровати прямо в одежде и заснула, а в ушах еще стоял шум гулянки и песни пьяных студентов.

Максимилиан Тротт отвел последнюю пару и, пока студенты выходили из помещения, собрал со стола материалы и протер доску. Он был доволен — откровенно слабых слушателей было всего ничего, и все они вылетят на первом же зачете. Те, кто останутся, будут тоже постепенно отсеиваться, пока не останется несколько человек, таких же влюбленных в науку, как и он сам.