Книга Баран и жемчуг, страница 84 – Ната Лакомка

Записка от судьи пришла в тот день, когда Бертиль сняла сэру Мюфла швы, и он, что-то довольно проворчав, торжественно отсчитал десять серебряных монет, вручив их знахарке, которая усмехалась углом рта, глядя насмешливо, но деньги взяла.

Арна прибежала, запыхавшаяся, и вручила мне письмо. Я дрожащими руками разорвала конверт, и с облегчением перевела дух – господин Диплок сообщал, что дело по жалобе улажено, Рубертуны не имеют к сэру Морису Мюфла претензий, да к тому же возвращают мне всю сумму штрафа, которую я выплатила в их пользу.

Это было невероятно, но я не стала задумываться о причинах, которые подтолкнули Рубертунов на такой шаг. Будем считать, что у них совесть проснулась.

Совесть!.. У Рубертунов!..

Я засмеялась, а потом спрятала лицо в ладони, потому что вдруг застеснялась своей радости.

— Леди, – отвлекла меня Арна, – там приехал господин Эдвард…

Эдвард?..

Вот уж кого я сейчас хотела видеть меньше всего.

— Что ему нужно? – спросила я, уже придумывая причины, по которым можно было отказаться от встречи с женихом.

— Не сказал, – Арна покачала головой. – Но вид такой… Лучше бы вы к нему вышли, леди.

— Придётся, наверное, – вздохнула я и отправилась встречать нежданного гостя.

Эдвард стоял во дворе, у колодца, держа в поводу пегую кобылку, и всем своим видом показывал, как он недоволен, зол и, вообще, расстроен. Увидев меня, он трагически нахмурился, и не сделал ни шага навстречу – предпочёл ждать, когда я подойду.

— Здравствуй, – поздоровалась я почти равнодушно. – Арна сказала, ты хотел меня видеть?

— Хочу поговорить, – сказал он с вызовом.

— Слушаю, – я пожала плечами, не понимая такого тона.

— У нас свадьба через пять дней, – Эдвард говорил так, будто только что похоронил любимую собачку, – а ты даже не пришла в церковь, чтобы начать поститься и готовиться к исповеди.

Исповедь…

Я невольно потупилась, потому что не представляла, как расскажу о том, в чём грешна, священнику. Который, между прочим, приходился родным дядей моему жениху.

— Сейчас у меня нет для этого времени, – попыталась я объяснить. – Исповедь, пост… Это же всё формальности, Эдвард.

— Наша свадьба для тебя – формальности? – он подскочил, как ужаленный.

— Ну о чём ты говоришь… – начала я, но он меня перебил.

— Нет, это ты о чём говоришь, Гутун? Сначала ты перестанешь поститься, потом будешь пропускать исповеди, а потом и вовсе перестанешь жить по законам добродетели.

— Очень рада, что ты так беспокоишься о моей душе, – сказала я ледяным тоном, но Эдвард не обратил на это внимания.

— Конечно, беспокоюсь! – возмущённо сказал он. – Ты ведь моя будущая жена! А моя жена должна быть честной, благочестивой женщиной, а не блудницей вавилонской.

— Так я уже блудница вавилонская? – процедила я сквозь зубы, но Эдвард так увлёкся, что и этого не заметил.

А может, заметил, но не придал значения.

— Нет, разумеется, – ответил он пылко, – но у меня волосы встали дыбом, когда я услышал, что болтают в городе!

— И что же болтают?

— Что эти гады Рубертуны поймали тебя и сорвали платье, и что ты убегала от них голая! – он даже покраснел и затрясся – наверное, так был впечатлён самой мыслью, что я где-то бегала голая.

— Кто такое сказал? – спросила я, стараясь держать себя в руках, хотя услышав такое, хотела крикнуть: а ты зачем пересказываешь мне эту болтовню?!