Книга Баран и жемчуг, страница 82 – Ната Лакомка

— Почему вы не сообщили об этом вчера? – нахмурился судья. – Почему я только сейчас слышу об этом?

— Потому что я – слабая девушка безо всякой защиты! – почти выкрикнула я ему в лицо. – Которую каждый старается обидеть или обокрасть! Вчера я снова поддалась своей природной мягкости и не стала заявлять на Рубертунов, чтобы не позорить соседей и решить всё миром. Но мои соседи, как видно, не знают таких слов как «мир», «милосердие» и «порядочность». И после вчерашнего они ещё осмелились подать вам жалобу?!

— Тише, тише, не надо волноваться, – господин Диплок посмотрел на меня с беспокойством. – Я разберусь в этом, но лучше бы мне поговорить с сэром…

— Нет, вы будете говорить со мной! – опять перебила я его. – И никто не посмеет привлечь сэра Мюфла к ответственности! Потому что он единственный здесь, кто поступил так, как велят небеса – защитил меня! Сироту и слабую женщину, если вы позабыли! – я уже почти кричала, и на мой крик слуги испуганно выглядывали из овчарни и сараев, но мне было уже всё равно – пусть сам король вылезет сейчас из погреба и упрекнёт меня в неподобающем поведении. – И если вы посмеете… я… Я подам королевскую жалобу, если вы начнёте дело против сэра Мюфла!.. Я дойду до Высокого суда, до Верховного Понтифика, до Господа Бога, если понадобится!.. Потому что терпеть такую несправедливость… – я замолчала, тяжело дыша и не зная, чем ещё пригрозить.

— Успокойтесь, – снова призвал меня к благоразумию судья. – Сделаем так – сначала я поговорю с Рубертунами… А вы не волнуйтесь, дорогая леди. Держите себя в руках. И пусть ваш опекун выздоравливает. Думаю, пока мне нет необходимости беседовать с ним. Всего хорошего, я сообщу о своём решении, – он поклонился и забрался в седло, поглядывая на меня искоса и хмуро.

Когда судейская лошадь исчезла за воротами, помахивая хвостом, я выдохнула. И оглянулась.

Слуги мигом скрылись в постройках – словно их и не было. Остался только один человек – он стоял на крыльце, держась за перила. Это был сэр Мюфла – в одной лишь рубашке, едва доходившей ему до середины бедра, босой и с повязкой на ляжке.

— Вы почему встали?! – напустилась я на него. – Вам сказано было – лежать и не вставать! А если швы разойдутся? Бертиль так старалась над вами, а вы… Вы почему не уважаете чужой труд?

Я взбежала по ступенькам и схватила рыцаря за локоть, стараясь затащить в замок, но сдвинуть с места этого человека мне было не под силу. Тут и трое крепких мужчин бы не справились. После нескольких безуспешных попыток я в сердцах ткнула упрямого сэра Барана в бок кулаком и расплакалась – жалко и позорно. И готова была саму себя ткнуть за это кулаком.

— Ну-ка, не плачьте, – услышала я голос Мориса – растерянный и даже… немного испуганный. – Идите сюда, – крепкие мужские руки осторожно обняли меня, притягивая к себе.

Прижавшись щекой к его груди, я дала волю слезам, уже не заботясь о том, что меня могут увидеть слуги. Хотя, хороша госпожа Сегюра – сначала кричит на судью, а потом ревёт на крылечке в объятиях полуголого мужчины… Щекой я почувствовала, что рыцарь опять надел ладанку – я через рубашку ощутила кожаный мешочек на шнурке.

— Не плачьте, – неловко утешил меня рыцарь, и я почувствовала, как он гладит меня по затылку – как медведь стеклянную статуэтку, – я… а, чёрт… не знаю даже, что сказать… Я… вы… вы меня поразили, Маргарет.