Книга Моя драгоценная гнома, страница 17 – Ната Лакомка

Оскорбленный Толяпар сгреб за рукав сыночка и вылетел вон, от души хлопнув дверью.

— Вот и поговорили, — подытожила я. — Того и гляди, он лопнет от зависти и злости, ты сурово с ним, пап.

— Надо работать, а не желчью исходить, — ответил папаша, убирая неограненные камни. — Как будто все дело только в материале!

— Разве нет? — удивилась я. — У кого лучшие камни — тот и на высоте.

Отец усмехнулся:

— Ты молода еще и глупа. Знаешь, какую самую красивую поделку я видел за свою жизнь?

— Изумрудную бонбоньерку? Которую выточили из огромного изумруда? Ты про нее тысячу раз говорил. Так там камень был — один на миллион.

— Нет, не бонбоньерку, — отец поставил локти на прилавок, выглядывая покупателей, но взгляд затуманился, стал задумчивым и далеким. — Это была брошка, бабочка. Работа твоего прадеда Фарина. Из алмазов, величиной с орех лещины. И эта бабочка сверкала, как будто была сделана из огня.

— Из алмазов? Не может быть, — не поверила я. — Наверное, он взял хрусталь…

— Это были алмазы, — повторил отец. — Он смог сделать шедевр из неподелочного материала.[1] И до сих пор никто не смог превзойти его мастерство.

— Как же он заставил алмазы гореть огнем? — спросила я с любопытством. — Они же бесцветные и мутные.

— Ошибаешься. Они прозрачны, как самый чистый лед, даже еще прозрачнее. Только заставить их показать свою красоту — это вершина ювелирного искусства. Я видел алмазную бабочку, она ослепляла! Свет играл на ней сначала белым, потом голубым, потом розоватым и красным — как будто алмаз впитал в себя все цвета радуги. Это было настоящее волшебство, даже эльфам такое не под силу. Повторишь поделку прадеда — и тебя назовут величайшим мастером королевства, как называли его.

— Как же можно заставить камень играть светом? — я недоуменно нахмурилась. — Он посыпал бабочку алмазной пыльцой? Как я розы?

— Нет, это была не алмазная пыльца, — сказал отец задумчиво. — Он не открыл секрета. Ты же знаешь, что твои дед и прадед погибли во время войны, я был слишком молод, они многого не успели рассказать мне. И записей не оставили, чтобы секреты семьи не попали в чужие руки. Но я думаю, те камни были отшлифованы каким-то особым образом.

— Хотелось бы мне посмотреть на эту работу…

— Эльфы назвали ее «Огненный лед», но среди гномов эта работа называлась «Огонь Фарина». Она пропала во время девяностолетней войны, утонула вместе с флотилией герцога Ротербергского, он вез брошь в подарок королю Салезии, чтобы просить о мире. Так что теперь ею любуется одна только морская королева.

Вошел покупатель — надменный эльф в шелках и бархате, и папаша прекратил разговор, а я убралась из лавки в мастерскую, думая об алмазной бабочке.

Каким образом прадед смог заключить радугу в камень? Я взяла алмаз, который мы с папашей собирались расколоть в пыль, чтобы посыпать поделки. Похож на кусок мутного льда. И только там, где имеются сколы — нет-нет да мелькнет искорка. Удивительный камень — самый твердый на свете. Его шлифуют годами, чтобы вставить в оправу. Но делают это редко, потому что иногда целой жизни ювелира не хватит, чтобы придать камню нужную форму. Да и ценится алмаз не из-за красоты, а из-за своей прочности, именно поэтому его носят только мужчины — какая красавица станет носить мутную стекляшку неправильной формы? А для мужчины алмаз — величайший талисман. Он передает свою несокрушимость владельцу, это камень воителей и королей. И проще всего вставить в оправу неотшлифованный камень, чем мучиться, сглаживая его природные грани.