Книга Жемчужина дракона, страница 39 – Ната Лакомка

Милдрют оказалась права — дядя прислал мне вещи, и даже не слишком поскупился. Я не стала разбирать их, лишь достала рубашку и платье на смену, и быстро переоделась. Когда лорд Тристан вернулся из купальни, я уже лежала в постели, отвернувшись к стене.

Мне было слышно, как Милдрют расстилает постели для себя и своего господина, как она укладывает его, подсказывая, где подушка, где одеяло.

— Спокойной ночи, леди Изабелла, — сказал лорд Тристан.

Можно было притвориться, что я уже сплю, но почему-то я была уверена, что он знает, что сна у меня нет ни в одном глазу, и мое молчание поймет, как ложь.

— И вам приятных сновидений, — ответила я, не поворачиваясь. — И вам, Милдрют, тоже.

Она не ответила, только презрительно фыркнула, а лорд Тристан поспешил сгладить неловкость:

— В моем доме мы сможем расположиться с большими удобствами, — сказал он. — У вас будет отдельная комната, и никто не станет вас беспокоить.

— Если на то пошло, это я вас беспокою, господин, — ответила я учтиво.

Кто-то — вероятно, Милдрют — резко загасил свечи, и комната погрузилась в темноту.

Я лежала без сна и чувствовала, что лорд Тристан и Милдрют тоже не спят — они как будто затаились, перестав даже дышать. И эта напряженная тишина заставила и меня затаиться, как зверя, на которого открыли охоту. Каждая частичка моего тела, каждая частичка души дрожала, в любую минуту ожидая если не нападения, то какой-то неприятности, опасности. Поэтому когда в дверь загрохотали кулаками и ногами, я не сдержала вскрика и рывком села в постели.

— Зажги свечу! — прошипела Милдрют, а потом я увидела, как промелькнул ее гибкий силуэт мимо окна.

На ощупь добравшись до стола, я шарила дрожащими руками, отыскивая свечу и кресало с кремнем, а Милдрют спросила:

— Кто стучит? — говорила она ровно, твердо, и мне оставалось лишь позавидовать ее выдержке.

— Не бойтесь, леди Изабелла, — раздался над моим ухом тихий голос Тристана, и я от неожиданности отшатнулась, налетев на стол и опрокинув подсвечник. — Не бойтесь, — повторил брат герцога. — Вот кресало, вот кремень…

И то и другое легло в мои руки, и я принялась выбивать искру, в то время как сердце плясало, как паяц на веревочке.

— Это Ланчетто, — недовольно сказала из темноты Милдрют. — Пьяный, не понять, что хочет. По-моему, ее.

Я наконец-то смогла зажечь трут, но после этих слов уронила его, и пламя потухло.

— Одно дело — и то сделать не можешь, — проворчала Милдрют и полезла под стол, отыскивая трут.

Стук в дверь тем временем только усиливался, и теперь я ясно расслышала голос герцога ди Амато — и он выкрикивал мое имя. Я испуганно переступила с ноги на ногу. Если герцог пришел за мной… То кто ему помешает меня забрать, если король не вмешается?..

— Открыть? — спросила Милдрют откуда-то снизу и сразу выругалась: — Еще раз наступишь мне на руку, нежный цветочек, я тебе все лепестки оборву, еще до твоего дорогого герцога!

— Не груби, — одернул ее Тристан. — Иди, открой ему. Он все равно не успокоится, — и позвал: — Леди Изабелла…

С перепугу я позабыла, что это мое имя, и отозвалась, только когда он позвал меня второй и третий раз.

— Леди Изабелла, вам лучше одеться, — сказал брат герцога. — Если Ланчетто буянит спьяну, это надолго.

Милдрют зажгла свечу, мазнула по мне взглядом и произнесла: