Книга Жемчужина дракона, страница 37 – Ната Лакомка

— Есть необходимость в телохранителе?

— Я же брат герцога, — ответил он, пожимая плечами. — К тому же — беспомощный, как младенец. Чтобы оказать давление на брата меня можно похитить, а потом шантажировать Ланчетто.

— О! Какие ужасы вы рассказываете. А брат и в самом деле так к вам привязан, что согласится на сделку с шантажистами?

— Мне хотелось бы верить в это, — сказал он серьезно. — И не хотелось бы узнавать правду на деле.

— Опасаетесь, что братская любовь окажется недостаточно крепкой? — не удержалась я от колкости.

— Да, боюсь умереть, — признал он. — Даже калеки любят и ценят жизнь. Вам, леди Изабелла, может, кажется, что мне уже ничего не надо, но это не так. Я хочу наслаждаться теплом солнца, шумом моря. Лишь потеряв что-то, начинаешь это ценить. Поэтому цените то, что можете видеть — видеть море, птиц, лица родных. А я сейчас ценю, что могу двигаться, слышать, — и он вдруг сказал, совершенно неожиданно: — У вас приятный голос — негромкий, но и не тихий. Вы говорите четко, но не сухо. Ваша речь похожа на рокот прибоя. Да, когда я впервые услышал ваш голос, то подумал — звучит, как прибой…

Я слушала эту странную речь, внимательно наблюдая за ним. Все это очень походило на комплименты, и лицо у лорда Тристана стало таким задумчивым и… мечтательным. Но почему-то я не могла проникнуться этими нежными словами. Всякий раз, когда невидящий взгляд брата герцога останавливался на мне, я ежилась, как от сквозняка.

— Пока ваша телохранитель не пришла, — сказала я, перебивая похвалы лорда Тристана моему голосу, — может, я могу помочь вам? Провожу в ванную?..

— Лучше подождем Милдрют, — ответил он. — Дома я уже знаю, что где находится, поэтому обхожусь сам, а здесь все непривычно. Еще разобью какую-нибудь особо ценную вазочку, — он усмехнулся, — и госпожа Ромильда будет огорчена.

— Госпожа Ромильда? Вы называли ее матушкой…

— Только из учтивости. Вдовствующая герцогиня мне не мать. Но она хорошо относилась ко мне, когда я остался сиротой, я за многое ей благодарен.

— Наверное, необыкновенно сердечная женщина, — поддакнула я.

— Да, наверное, — он склонил голову к плечу. — Вы говорите со мной издали. Почему не подходите? Где-то здесь есть сундук, — он повел рукой, — там должны быть простыни. Я не спал в этой постели, но сидел на ней… Если не захотите ждать Милдрют, можно позвать кого-нибудь из слуг, чтобы перестелили…

— Прекрасно справлюсь с этим сама, — заверила я его.

Он казался удивленным, но спорить не стал, а я бочком прошла к сундуку и откинула крышку. Внутри лежали простыни — белые, как снег, пахнущие лавандой. Я достала их и пару наволочек. На углу каждой был вышит букет фиалок. Очень мило.

Перестилая постель, я косилась на лорда Тристана. Он все так же стоял, опустив руки, и дожидался возвращения Милдрют. Впрочем, она явилась меньше чем через четверть часа и сразу бросилась хлопотать вокруг своего господина.

— Пойдемте, я помогу вам, — сказала она, поддерживая Тристана под локоть, и они удалились в ванную комнату.

Оставшись одна, я огляделась внимательнее. Обычная комната, обставленная немного странно — только и всего. Почему король Рихард хотел, чтобы я шпионила за братом герцога? И как я должна шпионить, и что найти?

Осмотрев комнату и пугаясь каждого шороха, я остановилась возле дверей ванной комнаты. Дверь была прикрыта неплотно, и я услышала приглушенные голоса — Милдрют что-то спрашивала, а Тристан отвечал, но слов было не разобрать.