Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 67 – Ната Лакомка

Принцесса чуть не шарахнулась от него и спрятала руки за спину, отступая маленькими шажками.

— Это… это была досадная случайность, – забормотала она. – Прошу простить, ваше величество…

— Ну конечно, случайность, – снова вмешался Тюнвиль, незаметно дав брату хорошего тычка локтем в рёбра. – Пора забыть об этом.

— Я уже забыл, – сказал Рихард лживым добрым голосом. – Тем более, скоро нам предстоит породниться, а на родственников грех обижаться.

Трусишка-малышка, только что дрожавшая, как осиновый лист, вдруг посмотрела на него в упор, и Рихард не мог ошибиться – в её взгляде он прочитал жалость и насмешку. Она жалела и смеялась над ним. Стерпеть это было невозможно, но Тюнвиль предостерегающе присвистнул, и король, помедлив, снова изобразил улыбку.

— Похоже, вы не верите, что я понравлюсь принцессе Аранчии? – сказал он мягко.

Она сразу опустила глаза и ответила чинно, как монашка:

— Я не так близка её высочеству, чтобы знать её вкусы и предпочтения, но мой муж знает принцессу Аранчию лучше всех. Он говорит, что вы… не придётесь ей по душе.

— Она влюблена в кого-то другого? – встрял Тюнвиль.

Хильдерика посмотрела на него с изумлением, а потом сказала, запинаясь:

— Нет… конечно, нет…

— Почему вы так думаете? – Тюнвиль заиграл ямочками. – Вы ведь сказали, что не слишком близки со своей золовкой.

— А… я… да, – признала она. – Разумеется, об этом известно лишь самой принцессе и небесам…

— А не могли бы вы спросить принцессу об этом? – Тюнвиль просто превзошёл самого себя по части любезности.

Рихард никогда ещё не видел, чтобы его брат расточал столько улыбок. И это бесило больше, чем вся эта странная семейка из Солерно, вместе взятая.

— Правда, дорогуша, – сказал он вальяжно, снова отодвигая Тюнвиля в сторону, – спросите у принцессы Аранчии, кто у неё на сердце. Вдруг там роковая страсть всей жизни, и я зря страдаю от любви.

Хилдерика, только что смотревшая на Тюнвиля, как на небожителя, вздрогнула, стоило ей перевести взгляд на Рихарда.

— Хорошо, спрошу, – еле слышно произнесла она. – То есть… принцессы ведь нет во дворце… Она уехала…

— В монастырь, – закончил Рихард. – Это мы знаем. Вы спросите, когда она вернётся.

— Д-да, – сказала она с запинкой. – Мне пора, прошу простить…

— Ну куда же вы, – протянул Рихард, преграждая ей путь с террасы. – А как же посмотреть на закатное солнце? Вдруг нам повезёт, и блеснёт зелёный луч? Кстати, у вас чудесное ожерелье. Давно мне не попадались такие красивые изумруды. И такой величины… Правда, Тюн?

— Лично я никогда не видел такой красоты, – понял и подхватил его игру Тюнвиль, но смотрел при этом почему-то на принцессу, а не на ожерелье.

— Вот уж никогда не поверю, – малютка, наконец-то, оттаяла, и губы её дрогнули в улыбке. – Наверняка, вы видели такие драгоценности, по сравнению с которыми моё ожерелье – просто безделушка…

— Вовсе нет, – живо возразил Тюнвиль. – Эти камни такие чистые и прозрачные – как морские волны. Цвет их тёплый, будто подсвечен солнцем, и в золотой оправе они смотрятся особенно лучисто. Тот, кто подарил вам это украшение, знает толк в красоте, и знает, как заставить женскую красоту сиять.

— О-о… – она не нашлась с ответом, глядя на младшего дракона, как зачарованная.

Рихард наблюдал за этим с досадой и раздражением. Вот почему женщины так падки на витиеватые слова? Разве в словах правда?