Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 68 – Ната Лакомка

А паршивца Тюнвиля несло, как чайку по волнам. Или как кое-что другое, что невозможно утопить.

— Такая тонкая работа, – продолжал он напевать соловьём, – такая изящная ковка... Да и выбор изумрудов – это не случайно. Ведь изумруды помогают замужним женщинам избегать очарования. Вы это знали?

— Да, – кивнула она. – Это камни-талисманы…

— А ещё они очищают кожу и придают блеск глазам, – выдал Тюнвиль несусветную чушь. – Потому что изумруды приносят радость. Вы же замечаете, как становится легко на сердце, стоит лишь взглянуть на что-то зелёное?

— Да… – согласилась она и невольно коснулась изумрудов.

— А можно рассмотреть ваше ожерелье получше? – вмешался Рихард.

— Только чтобы оценить искусство ковки, – подхватил Тюнвиль.

— Только посмотрим, – Рихард постарался незаметно зайти принцессе за спину, – вам всего лишь нужно немного приподнять волосы…

— Уважьте просьбу, ваше высочество, – подпевал ему в тон Тюнвиль, – драконы очень чувствительны к красоте, позвольте нам насладиться…

— Да, пожалуйста… – Хильдерика наклонила голову, убирая распущенные волосы на грудь.

Точно так же зачарованные змеями птицы забывают, что умеют летать, и покорно идут в змеиную пасть. Рихард потёр ладони, дрожа от нетерпения. Сейчас он увидит эту нежную шейку, и если там обнаружится след от поцелуя…

Увидеть шейку не получилось, потому что в следующую секунду кто-то схватил дракона за плечо, развернул, а потом Рихард ослеп от боли и зашипел, схватившись за разбитый в кровь нос.

Но даже ослепнув, Рихард не пожелал оставаться побеждённым. Он поймал нападавшего наугад, следуя змеиному чутью, и ещё до того, как прикоснулся к крепкой стройной шее, понял, от кого получил такой прицельный удар – принц Альбиокко, чёрт бы его побрал!..

Молокосос оказался на редкость проворен, и вывернулся из-под руки дракона, но сбежать не успел, потому что Рихард снова сцапал его – на этот раз за кушак, и рывком притянул к себе.

Можно было сразу свернуть сопляку шею, можно было бы придушить до полусмерти, чтобы сучил лапками, умоляя о пощаде, можно было бы…

В отличие от дракона, сопляк не тратил время на раздумье. Рихард получил второй раз кулаком в нос, и на этот раз взвыл, потому что бить по битому – это не просто больно, это очень больно.

Следующий удар пришёлся кулаком по открытым рёбрам – Рихард как раз поднял руку, чтобы ощупать переносицу.

— Да чтоб тебя!.. – рявкнул дракон и получил ещё один удар – коварный, под колено, с захлёстом ноги, отчего упал чуть ли не на четвереньки.

Рихард поймал принца за сапог, потому что его высочество собирался весьма неуважительно пнуть его величество в плечо, но взамен получил – опять же! – по носу. Под небольшим, но крепким кулаком кость всё-таки хрустнула, и теперь дракон разозлился до пламени из глаз и дыма из ушей.

Вскочив с рыком, он собирался броситься на обидчика по-настоящему, и уже почувствовал, как по телу разливается знакомый холод, разворачивающий крылья.

— Э-э, не здесь!.. – запоздало подал голос Тюнвиль, кто бы его слушал.

Как сквозь туман Рихарду виделось лицо принца Альбиокко – молокосос всё-таки струхнул, потому что отступил. Пусть на секунду, пока они были рядом, но дракон ощутил его тепло и горячую кровь, бегущую по венам. Надо схватить, скогтить, прижать, выпить этот жар, огонь, гнев, злость, ярость, солнце… А при чём тут солнце?..