Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 107 – Ната Лакомка

— Ты на меня сердишься? – выдала я несусветную глупость.

Конечно, сердится. Вчера я обвинила Хильдику без доказательств, да ещё и ударила.

Красотка, просто слов нет.

— Извини меня за вчерашнее, пожалуйста, – произнесла я покаянно. – Проклятое вино проклятые драконы… Я дурака сваляла.

— Ничего страшного, – Хильдика посмотрела на меня с привычной улыбкой. – Не извиняйся, я всё понимаю. Они умеют довести человека до края… эти драконы.

— Да уж, – подхватила я, выбираясь из постели. – Но мне надо было быть поспокойнее. Мне жаль, что я так разбушевалась. Не поранила? – и я замолчала, заметив ссадину на щеке подруги.

— Не обращай внимания, – она легко коснулась щеки. – Задело твоим кольцом. Скоро заживёт.

— Хильдика, – я пошла к ней, встала на колени и взяла её руки в свои. – Что мне для тебя сделать? Хочешь, прыгну голой в терновник?

— Вот ещё выдумала! – притворно рассердилась она. – И как мы потом будем объяснять, почему принц Альбиокко и принцесса Аранчия одинаково исцарапаны? Все сразу обо всём догадаются. А мы же этого не хотим?

— Не хотим, – признала я, вставая, и скидывая одежду, которую не сняла вчера. – Куда ты вчера от меня убежала?

— К морю, – ответила Хильдика, поливая мне из кувшина, пока я умывалась.

— На берег? – замерла я над тазом с водой.

— На берег, – спокойно подтвердила Хильдика. – Что ты перепугалась?

— Лучше бы ты не ходила туда… одна, – я посмотрела на её безмятежное лицо. – Мало ли, да ещё ночью…

А про себя подумала: «Когда там бродит король Рихард в поисках одиноких девиц».

— О чём ты? – Хильдика удивлённо приподняла брови. – Кто там может быть? Выход к морю охраняется.

— Ну да, – согласилась я, немного успокаиваясь. – Но всё же…

— Хорошо, больше не буду ходить туда одна и по ночам, – Хильдика подала мне полотенце, а потом помогла надеть и затянуть корсет.

Потом подала рубашку, штаны и застегнула на мне поясной ремень, а потом вдруг сказала:

— Только кое-что случилось.

— Что?.. – замерла я.

— Решила побродить по прибою, – вздохнула Хильдика, надевая на меня камзол и застёгивая пуговицы, – и упустила в море шаль. Помнишь, ту, из козьей шерсти? Восточную, в цветах? Такая была красивая…

Я с облегчением перевела дух. Ф-фу! Всё дело в шали! Всего-то!

— Не жалей, – сказала я небрежно. – У тебя будут сто таких шалей.

— Всё равно жалко, – вздохнула Хильдика, поправляя ворот моей рубашки. – А это что?

— Где? – переспросила я.

— У тебя на шее, – она оттянула ворот моей рубашки. – У тебя тут синяк! Ты опять ударилась, Анча?

— Перебрала вчера – и упала, – ответила я, машинально прикрывая шею ладонью.

— Надо быть осторожнее, – покачала головой моя подруга. – Сейчас принесу мазь.

Она убежала, а я почти крадучись подошла к зеркалу и, поколебавшись, приоткрыла ворот рубашки.

На шее красовался великолепный засос. Такой же, какой был у меня после встречи с королём Рихардом в ночном море. Только тот засос уже поблек, а этот был свеженький, так и сиял.

Вчера я подумала, что король собирался перегрызть мне горло, а получается…

Я залилась краской до ушей. Получается, этот развратник целовал принца Альбиокко?! Да он совсем спятил, этот драконище!..

Но воспоминания о том, как мы рухнули на ковры, разгорячённые вином и яростью, отозвалось во всём теле жаркой волной. Тогда мужское тело было так близко к моему телу… Рихард перехватил мои руки… Он сильный, этот змей… В его руках чувствуешь себя слабым пойманным птенчиком… Захочет – сломает, захочет – поцелует. И ты не сможешь этому помешать… А ведь я не считала себя ни слабой, ни птенчиком.