Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 104 – Ната Лакомка

— Стихи, – с готовностью пояснила Хильдерика. – На музыкальных инструментах принц не играет, считает, что это не мужское дело… – тут она замолчала, захлопав ресницами. – О, простите, ваша светлость… я не хотела…

— Я не обиделся, – заверил её Тюнвиль. – Ни на вас, ни на вашего мужа. Хотя и не согласен с ним насчёт музыки. Значит, принц увлекается поэзией?

— Д-да, – прошептала принцесса, глядя в лицо дракону, как зачарованная.

— А вам он посвящал стихи? Любовные?

— Д-да… – прошептала она еле слышно, не сводя с него глаз.

— А ваш муж хоть раз вас целовал? – задал Тюнвиль тот вопрос, что прижигал ему язык, как раскалённое железо.

— Что? Д-да, конечно, – пролепетала она, задрожав, как пойманная пташка.

Этот трепет девичьего тела отозвался трепетом и в Тюнвиле. Надо быть, поистине, из камня, чтобы устоять перед подобным. И дракон не устоял.

— Вот так целовал? – спросил он и не стал больше медлить – наклонился и припал губами к губам принцессы, выпивая её нежное и горячее дыханье, которое обжигало до самого сердца и согревало его, хотя это казалось невозможным.

Поцелуй на берегу моря был с привкусом солёного ветра, но оказался сладким, как мёд. Как такое могло быть – когда на губах ощущается одновременно и горечь, и сладость – Тюнвиль не знал, да и в этот момент знать не хотел. Просто отметил это какой-то человеческой стороной сознания, прежде чем дракон взял над ним силу. Почти взял. Потому что драконья сущность рычала, требовала сейчас же схватить сладкую и горячую девственницу, которая совсем не умела целоваться, но что-то не позволяло. Какая-то человеческая часть сознания удерживала на грани, не позволяя окончательно превратиться в зверя.

А может, дело было в том, что девственница не торопилась умирать от наслаждения в его объятиях. И вскоре Тюнвиль почувствовал, как нежная женская ладонь упёрлась ему в грудь, маня теплом и огнём, но… отстраняя.

Дракон с трудом оторвался от самых желанных в мире губ, сморгнул, прогоняя дурман страсти, моря, лунного света и сердечного огня, и тут же получил пощёчину.

Не сильную. Честно говоря, пощёчина больше походила на ласковое поглаживание. По крайней мере, слабая женская рука точно не смогла бы причинить боли дракону, у которого плоть по твёрдости сравнима с камнем.

— За что вы меня ударили? – спросил Тюнвиль, указывая на свою щёку, хотя вполне мог бы указать на сердце, потому что пощёчина причинила боль не щеке, а самолюбию.

— А вы как думаете? – ответила принцесса дрожащим голосом. – Никогда… никогда больше не смейте так делать!.. Слышите?

Старалась говорить твёрдо, и так же твёрдо смотреть, но губы дрожали, а глаза лихорадочно блестели. И этот взгляд – он был совсем не суровым, он звал, он просил, он умолял… о поцелуях.

— Неужели вам не понравилось? – Тюнвиль видел, что она хотела ещё, и не понимал, почему она противилась.

— Не понравилось! – принцесса Хильдерика вся горела, просто пылала, и дракон снова обнял её – за талию, притиснув к себе и перехватив руки, чтобы не заработать ещё пару пощёчин.

— А вот ваши глаза говорят совсем другое, – сказал он. – И ваши губы говорили другое, пока мы целовались.

— Я – замужняя женщина… – залепетала она, пытаясь освободиться, но это больше походило на трепыхание пташки, попавшей в змеиные кольца. –