Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 144 – Ната Лакомка

— Как ты можешь, Гюнебрет! – ахнула я.

Но негодница только захихикала.

— Немедленно отойдите от нее, сэр! – приказала я. – Ее отец прихлопнет вас, как муху, когда узнает! – и так как наглец не сдвинулся с места, я подбежала, чтобы оттолкнуть его.

Он вдруг схватил меня за талию и притиснул к себе. Я попыталась освободиться, хотела говорить гневности, но когда вскинула голову и посмотрела ему в глаза – то потеряла дар речи.

Глаза были серые, прозрачные, как льдинки. И сейчас они смеялись, просто искрились весельем.

— Неужели я так изменился, Бланш? – спросил очень знакомый голос, который невозможно было спутать ни с каким другим. – Всего-то побрился.

— Ален?.. – спросила я, не веря своим глазам.

Я несмело протянула руку, погладив его по щеке. Он сбрил усы и бороду, и помолодел лет на десять. Теперь ему можно было дать не больше двадцати пяти, и праздничный яркий наряд, совершенно непохожий на то, что граф носил раньше, придавал ему юношеского задора.

— Тебе нравится? – спросил он, перехватывая мою руку, чтобы задержать её на своей щеке.

— Нравится, – признала я, не в силах удержать улыбку, – но ваше лицо, милорд, смотрится странно – загорелое сверху, а подбородок совсем белый.

— Это мы с Пепе помогали, – вмешалась в разговор Гюнебрет. – Целый час промучились.

— И вы мучились тоже? – спросила я Алена. – Но зачем было менять свои привычки?

— Он не мучился, – заявила Гюнебрет. – Он мурлыкал. А мучились мы. Теперь он совсем не похож на тролля, правда? Правда, Бланш?

Я протестующе вскрикнула, но граф лишь рассмеялся.

— Так ты считала меня троллем? – спросил он.

— Буду считать таковым и теперь, если вы немедленно не спуститесь к гостям, – сказала я, стараясь говорить строго. – Гюнебрет, садись к зеркалу, я завью тебе волосы.

Девушка послушно села на пуф, а граф направился к выходу:

— Что ж, пойду и проверю – узнает ли меня кто-нибудь. Надеюсь, слуги не станут выталкивать меня из собственного дома, приняв за самозванца.

Когда он ушёл, я бросила взгляд в зеркало и обнаружила, что щеки мои красны, как вишни. Но преображение графа и в самом деле потрясло меня. Он стал таким… таким… красивым! Я обожглась, нагревая металлический прут, и заставила себя спуститься с небес на землю.

Ах, не слишком ли ты размечталась о несбыточном, Бланш? Этот мужчина не твой, что бы он ни говорил тебе, и что бы ты там не придумала у себя в голове.

Когда кудри Гюнебрет были завиты и уложены мягкими волнами, я в последний раз оглядела ее платье, поправила оборки и сделала последние наставления:

— Поменьше говори, побольше слушай. Не смейся слишком громко, но не забывай почаще улыбаться. Не старайся выглядеть умнее, чем ты есть. И не волнуйся – ты самая красивая сегодня!

Я взяла её под руку, и мы вместе пошли в гостиную, где прибывавшие гости уже должны были пробовать закуски и пить горячий пунш, чтобы согреться с дороги.

В гостиной царило непонятное молчание, но когда раздался веселый голос графа де Конмора, я поняла, что его появление произвело впечатление на гостей. Мне ужасно хотелось посмотреть на это, и я уже хотела сбежать по лестнице со второго этажа на первый, когда Гюнебрет удержала меня за руку.

— Подожди! – зашептала она. – Нам очень-очень надо зайти к тебе в комнату!