Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 141 – Ната Лакомка

Леди Рене испуганно подтолкнула её локтем, и красавица поспешила исправить оплошность, которую допустила:

— О! Я ни в коем случае не имела ничего плохого в мыслях! Просто доброе пожелание, ничего больше!

— Слухи о семи женах милорда де Конмора весьма преувеличены, – сказала я спокойно. – Мне жаль, что вы озвучиваете… непроверенные слухи, дорогая Алария.

— Конечно, вам-то обо всём известно из первых уст, – промурлыкала Алария. – Мы возьмем леденцы, любезный Маффино. Лакричные, пожалуйста. И еще засахаренных орешков.

Мы вышли из лавки одновременно, раскланялись на прощанье и разошлись в разные стороны.

— Она мерзкая! – выпалила Гюнебрет, когда мы отошли шагов на двадцать.

— Она глупая, – сказала я. – Никогда не показывай, что чужие слова чем-то тебя задели. Люди поймут, где ты уязвима и будут бить именно по больному месту.

— Поняла, – кивнула дочь графа. – Это как на охоте – если покажешь зверю, что боишься – он нападет сразу, даже если меньше тебя…

Я смотрела вперёд и несла перед собой корзину, обхватив ее двумя руками, и в какой-то момент потеряла Гюнебрет из виду – всего на долю секунды, но сзади вдруг раздался глухой стук, а затем вопль.

Испуганно оглянувшись, я увидела, что шагах в двадцати от нас барахтается в снегу леди Алария, а ее подруги хлопочут вокруг, пытаясь поднять. Капюшон свалился Аларии на лицо, и был весь запорошен снегом… как от удара крепким снежком. Я посмотрела на Гюнебрет – та невозмутимо стряхивала с перчаток крупинки снега.

— Что? – спросила она меня, вскинув брови совсем как ее отец.

— Вобще-то, юным леди не подобает так себя вести, – сказала я, с трудом удерживаясь от смеха.

— Да это просто с руки сорвалось, – тут же ответила Гюнебрет, тараща глаза, – клянусь-клянусь! Я здесь ни при чем!

— Ты невозможна, – поругала её, прилагая все усилия, чтобы не расхохотаться.

Граф ждал нас на площади, и вышел из саней, глядя, как мы приближаемся. Один из сопровождавших нас слуг принял у меня корзинку со сладостями, и Ален подал мне руку, чтобы помочь сесть в сани, но в это время к нам подошел старик – я видела его много раз, он торговал овощами и зеленью вразнос, и летом я часто покупала у него петрушку и мяту. Обычно он не торговал зимой, но в этот раз тащил за собой тележку, на которой сиротливо стоял плетеный короб.

— Не купите ли сушеный шпинат, миледи? – спросил старик.

— Нет, благодарю… – ответила я с улыбкой, но повернула голову и увидела глаза торговца – покрасневшие, тоскливые, и запнулась.

Нашарив рукой кошелек, я вспомнила, что у меня не осталось ни монетки – кроме покупок я оплатила господину Маффино и задаток.

Гюнебрет не стала дожидаться и запрыгнула в сани, сразу запустив руку в корзину со сладостями. Мне надо было сказать, что сушеный шпинат мне без надобности и следом за падчерицей сесть на скамью, застланную пуховой периной, тем более что Ален держал меня за руку, поглаживая мои пальцы слишком уж нежно. Но что-то удержало меня.

— Милорд, – обратилась я к графу. – Одолжите мне немного, я хочу купить этот шпинат…

— Зачем? – спросил он. – Я закажу тебе свежий, из королевской оранжереи.

— Милорд, – почти шёпотом попросила я, – прошу, купите этот шпинат.

Больше ничего не говоря, он достал из поясного кошелька два золотых и протянул старику. Тот подхватил монеты и стал благодарить, но граф не слушал его благодарностей. Короб со шпинатом перекочевал на запятки саней, мы уселись, укрывшись потеплее, и кони дружно тронулись по направлению к воротам из Ренна.