Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 146 – Ната Лакомка

Если честно, я не рассчитывала, что приедут все приглашенные. От ле-Анже и Ренна путь до замка был не слишком близким, но похоже, что это никого не испугало. Я заволновалась – а хватит ли всем места в танцевальном зале?!

Для танцев мы приспособили зал на третьем этаже. Там не было паркета, но пол покрывали плотно подогнанные дубовые доски. Камина там тоже не было, но мы принесли десяток жаровен, чтобы нагреть комнату. Тяжелые шторы до самого пола придавали залу праздничную торжественность, а когда стемнеет, будет зажжена люстра на пятьдесят свечей. Но залы в Конморе были совсем небольшими – не то что в графском доме, в Ренне. Не будет ли там тесновато для всех нас?..

Спускаясь по лестнице, я почти с ужасом смотрела на гостей, которые заполонили гостиную.

— Бланш! – рядом со мной оказались матушка и Анна, приехавшие раньше Констанцы.

Мы расцеловались, и матушка отошла на два шага, чтобы посмотреть на меня.

— Чудесное платье, – горячо похвалила она. – Тебе идет – бесподобно!

— Это подарок Гюнебрет, – сказала я.

— И папы! – добавила Гюнебрет.

— Да, и милорда, – признала я, опуская голову, чтобы скрыть смущение, хотя больше всего мне хотелось глянуть в другой конец комнаты, откуда доносился голос моего мужа.

Он был где-то по ту сторону толпы, в центре внимания, и даже Анна смотрела на него, изумленно хлопая глазами. В конце концов, она не утерпела и взяла меня под руку, прошептав:

— Бланш, ты уверена, что это твой муж?

— О чем ты? – спросила я почти испуганно.

— Ну он… он очень изменился…

Я поняла, о чем речь, и улыбнулась:

— Да, он изменился. Немного.

— Немного? – Анна лукаво засмеялась.

Мне было неловко разговаривать с ней об этом, и я перевела тему на её собственную семейную жизнь. Пока Анна рассказывала свои новости, я краем глаза следила за Гюнебрет, которую еще раньше увели в свой круг юные девицы.

Напрасно я боялась за падчерицу – Аларии и ее подруг ещё не было, зато уже прибыли барышни Томсон – они всегда были добры, и во время моей работы в шоколадной лавке не брезговали заговаривать со мной на улице, при встрече. Вот и сейчас они окружили Гюнебрет заботой, восхищаясь её платьем, нежно пожимая руки, и моя падчерица – поначалу немного дичившаяся – постепенно разговорилась и заулыбалась.

В кругу девушек, наряженных в платья розовых и голубых тонов, Гюнебрет в своем желтом наряде казалась экзотической канареечной пташкой. И пусть здесь были девушки красивее моей падчерицы, я с радостью обнаружила, что даже по сравнению с этими юными девицами Гюнебрет выглядела очень достойно.

Юные девицы! Месяц назад я была одной из них, преисполнена радости и надежд, а теперь мне предстояло находиться в кругу замужних дам. Они обменивались мнениями по поводу чужих платьев, обсуждали закуски и сервировку, поиски кухарок и кормилиц, и многозначительно посматривали, осторожно интересуясь, не пропал ли у меня по утрам аппетит. Мне только и оставалось, что поддерживать эти скучные разговоры, вежливо кивая – ведь в глубине души я понимала, что мне и здесь не место. Разве я стала замужней женщиной? Нет, всего лишь ширмой, которой решили прикрыться на год, а затем задвинут в чулан, когда необходимость пропадёт.

Но прибывали новые гости, и я вынуждена была оставить матушку, сестру и других леди, чтобы изображать радушную хозяйку. Дам сразу провожали в отдельную комнату, где были расставлены зеркала, жарко натоплен камин, и поставлены кушетки и кресла, чтобы уставшие и продрогшие в дороге женщины могли привести себя в порядок и согреться.