Книга Поместье леди Анны, страница 75 – Надежда Соколова

Матиас ждал меня у крыльца. Он надел длинную мантию, расшитую рунами — я никогда не видел его в такой одежде. Старая, потёртая, но бережно хранимая, она пахла деревом и древностью. Посох в его руке сегодня был не простым, а с навершием из горного хрусталя, в котором пульсировал слабый свет. Он посмотрел на меня, и в его выцветших глазах мелькнуло что-то похожее на отеческую гордость.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила я, хотя сердце колотилось где-то в горле, и ладони стали влажными, несмотря на утреннюю прохладу. Амулет на груди грел ровно, успокаивая, но волнение не отпускало.

— Помни: сегодня ты не просто невеста. Ты Хранительница. Земля будет свидетельницей. Каждый твой шаг, каждое слово — она запомнит их навсегда.

Я кивнула, сделала глубокий вдох и ступила на дорожку, усыпанную свежими лепестками — Астер с Ольнарой встали затемно, чтобы набросать их.

К поляне я шла одна. Это был древний обычай — невеста приходила к месту венчания без сопровождения, чтобы показать свою силу и независимость. Никто не вёл меня под руку, никто не подталкивал в спину. Только я и земля под ногами. Гости стояли по бокам, образуя живой коридор — они расступились, когда я появилась, и замерли в тишине. Я видела знакомые лица: Амиран — в парадном камзоле, с непривычно серьёзным выражением; герцог Дарий — с седой бородой, расчёсанной сегодня особенно тщательно; Жанна — она вытирала слёзы, даже не скрывая их; Астер — с букетом полевых цветов в руках и счастливой, испуганной улыбкой; Мирк — в новой шапке, которую Ричард подарил ему на зиму; все крестьяне из окрестных деревень, переселенцы из столицы, погорельцы из Эрфурта. Они улыбались, кто-то вытирал слёзы, кто-то крестился — каждый по своей вере, — и я чувствовала, как их любовь и надежда поднимаются ко мне, как тёплый ветер.

В центре поляны стоял Ричард. На нём была простая белая рубаха, расшитая серебряными нитями — работа Агнессы, она шила её тайком, чтобы сделать сюрприз, — и тёмные штаны, заправленные в высокие сапоги. Волосы, всегда убранные в хвост или стянутые кожаным ремешком, сегодня были распущены — по древнему обычаю, жених не должен иметь узлов в день свадьбы. Они падали на плечи тёмными волнами, и ветер играл с ними, как с травами в поле. Он смотрел на меня, и в его серых глазах — тех самых, с золотистыми искрами, которые снились мне зимой, — я видела не просто любовь. Благоговение. Узнавание. Благодарность.

Я подошла к алтарю, и Матиас поднял руку. Руны на земле слабо засветились в ответ, будто приветствуя его жест.

— Кто приходит к этому камню? — спросил он громко, чтобы все слышали. Голос его, обычно тихий, сегодня звучал как колокол.

— Анна Дартанская-Лорассанар, Хранительница этих земель, — ответила я, и каждое слово давалось легко, потому что оно было правдой.

— Кто стоит рядом с ней?

— Ричард горт Ортанский, сын герцога Дария, — голос его звучал твёрдо и спокойно, но я видела, как дрожат его пальцы, когда он сжимал мой локоть.

— Свидетели? — Матиас обвёл взглядом гостей, и руны под его взглядом загорелись ярче.

— Мы! — крикнули все хором — и крестьяне, и аристократы, и слуги, и дети, которые повторили за взрослыми, не совсем понимая, что кричат. Так было заведено — не отдельные люди, а вся община, вся земля, от леса до реки, становилась свидетелем союза.