Книга Рыжий и скрипка, страница 219 – Софья Ролдугина

— Ну что вы, – вежливо ответил Сирил. – Это очень много. Вряд ли кто-то мог бы пообещать больше.

Ширла просто отвернулась, буркнув что-то благодарное; она была явно смущена… Джек тоже хотел ответить, но вдруг понял, что мир стал каким-то мутным, в горле ком, а глазам горячо. В смятении он опустил голову, делая вид, что увлечён чем-то у себя на тарелке, и моргнул.

Ресницы слиплись.

«Дом, – вертелось в голове, совершенно пустой и будто бы даже гулкой. – Надо же, дом. Взаправду».

…если кто и заметил его состояние, то промолчал. Жюли сидела ровно, точно шпагу проглотила; Сирил старательно глядел в сторону; Анна, кажется, плакала сама, и ей было не до разговоров.

* * *

Начало торжества было назначено на вечер. Произнести речь Жюли собиралась на закате; потом она обещала костры, барбекю, танцы и музыку. Украшать и готовить место начали уже сейчас – площадь вблизи ворот, достаточно большую, чтобы там поместились все желающие.

— А ещё, – наставительно воздела палец Ширла, – там можно петь. Ну, это ж внешний круг, голоса не забирают. Есть тут фанаты караоке?

Сирил скривился так выразительно, что она расхохоталась.

После завтрака они некоторое время бродили по округе втроём, но заняться в деревне было решительно нечем. Джеку не терпелось размять лапы, поэтому он на пару часов выбрался за крепостные стены и углубился в лес. Нашёл полянку с земляникой; померился силами с трухлявым пнём и даже почти победил – пока из-под отошедшей коры не полезли воинственно настроенные муравьи… Убегался так, что его снова потянуло в сон. Он едва нашёл в себе силы вернуться в деревню – и продрых почти до вечера.

Проснулся Джек ближе к закату, когда уже вовсю пахло дымом от костров. Вместе с ним проснулся и аппетит – ну, после трёхдневной голодовки это не удивляло. Наряжаться особого смысла не было, поэтому он просто отряхнул полы плаща от веточек и сухих листьев, оправил перекосившийся во сне жилет – и спустился.

За день не только установили столы, но и возвели помост, укрытый тёмно-красной тканью. Он чем-то напоминал эшафот, особенно на зловещем фоне закатного неба, только, пожалуй, не хватало виселицы или гильотины… Когда Джек поймал себя на этой мысли, то признал, что всё-таки немного трусит: он не бывал в центре внимания с того самого момента, как загремел на Игры и оказался на арене, где Сирил во всеуслышание объявил его своим трофеем, и трубили рога, знаменуя начало охоты на глупого рыжего лиса.

* * *

«Да уж, удача меня тогда изрядно подвела».

— Чуть больше оптимизма, – пробормотал Джек, переступая с ноги на ногу. Отчего-то очень хотелось развернуться и сбежать куда глаза глядят; останавливало лишь то, что на сей раз угрозами и скандалом не обойдётся, и в бок ему и впрямь прилетит арбалетный болт. – Кто четыре года подряд вёл вступительную церемонию для первокурсников? Кто выступал перед акционерами в компании отца? Кто получал кубок как капитан волейбольной команды? То-то же.

— Никуда не уходи, – послышалось вдруг совсем рядом, и он вздрогнул. Но это оказалась всего лишь Грейс, одетая в праздничную синюю тунику, серые замшевые штаны и короткий плащ. Она понимающе улыбнулась; видимо, услышала, что именно он бубнил себе под нос. – Всё будет хорошо. Скоро начнём.

Начали и правда скоро.