Книга Рыжий и скрипка, страница 204 – Софья Ролдугина

— Халтура, конечно, если присмотреться – морок исчезнет, – недовольно нахмурилась она. – Но на бегу и ночью сойдёт. Главное, сам не свались.

Джек покосился на яму, где, невидимые сейчас, копошились силки, и искренне пообещал быть очень внимательным.

До заката они успели многое. Ширла в сопровождении Эшлинг обследовала все пещеры, которые собиралась использовать в качестве убежища на промежуточных точках маршрута, и исписала их колдовскими знаками – на удачу, для укромности, отводящими зло… Действовала она с такой экспрессией, что это больше походило на акт вандализма. Джек даже спросил, не рисовала ли она раньше граффити; Ширла сначала сердито зыркнула из-под капюшона, но потом призналась, что было дело.

— У нас маленький городок, но не самый благополучный, – сообщила она неохотно, отворачиваясь и поглубже напяливая капюшон. – А я была маленькая дура. Поднабралась колдовских знаний и решила нести добро. Убегала по ночам и разрисовывала стены, опоры мостов, таскалась в промышленные кварталы и к заброшкам… Искореняла зло. Расписывала всё, до чего дотягивалась, символами, сулящими благополучие. Сажала цветы там, где были пустыри… В итоге довела себя до истощения, но так ничего и не изменила. Что такое одна школьница-изгой против мирового зла?

— А ты была изгоем? – без задней мысли спросил Джек, присаживаясь на камень. В голову лезли мысли о собственном детстве – и о времени, которое он провёл в университете. Как сейчас казалось, бездарно. – Ты выглядишь харизматичным лидером, а не аутсайдером.

— Типичные слова популярного мальчика, – с ехидцей откликнулась Ширла. – Нет, Джек, лидером я не была. Меня дразнили жирухой, а ещё я херово училась. И была слишком мало похожа на женщину, которую называла своей матерью.

— Не сочти за домогательства, но у тебя отличная фигура.

— И снова типичные слова популярного мальчика, без обид, – фыркнула она. Но всё-таки покраснела немного; похоже, что комплимент был ей приятен. – До «отличной фигуры», по меркам занюханной провинциальной школы, я должна похудеть размера на три, а лучше четыре, чего делать, естественно, не собираюсь. Пошли они в задницу… У меня не то чтобы совсем не было друзей, – смягчилась она и встала на цыпочки, вырисовывая угольком какую-то хитрую закорючку на стыке потолка и стены. – Просто я часто привлекала внимание девочек такого типа, знаешь, которым нужна страшненькая подруга.

Это звучало как шутка, над которой стоит посмеяться, но лицо у Ширлы стало напряжённое, а движения – скованными.

«Она ведь и впрямь ещё подросток, школьница, – подумал Джек рассеянно. – Сколько ей? Шестнадцать? Семнадцать? Восемнадцать?»

Сам себя он ощущал старше на целую жизнь, хотя и отдавал себе отчёт, что в чём-то Ширла даже взрослее его, и судьба её отнюдь не баловала.

— Если ещё раз скажешь, что ты страшненькая, я буду осыпать тебя комплиментами, пока не затошнит, – пригрозил он с улыбкой. – Для «страшненькой подруги» у тебя слишком красивые запястья.

— Режим плейбоя? Ну-ну, – хмыкнула Ширла. – Не бери в голову, обычно я кровопийц и манипуляторш отсекала на подлёте, что мне не добавляло хорошей репутации, но с одной вляпалась прямо крупно. Она была такая умная, драматичная, злобная, но с вайбом типа «мы с тобой две стервы, а эти добренькие тупые котятки ничего не понимают». Ну, я ведь тоже злобная колючая тварь, поэтому не могла не клюнуть на такое. Она выслушивала меня, всегда понимала… А потом я вдруг поймала себя на том, что хоть мы типа на одной волне, но постепенно она меня спихивает в какую-то яму, – вздохнула Ширла, опуская руки. И застыла, чуть сгорбившись. – Пока я читала те же книги, что она, и болела за ту же бейсбольную команду, всё было окей. Но если мне не нравился трек, который она скидывала, то начиналось вот это блеянье трагическим голосом: «Тебе не обязательно разделять мои вкусы, я понимаю». И я себя ощущала до хрена виноватой. Если я вставала в выходные в девять утра, а она в полдень, мне нельзя было про это упоминать, потому что её это демотивировало; если моё сочинение похвалили, то хвастаться этим нельзя было тоже, ну ты понял. Короче, когда я поняла, что мы обсуждаем только её и её дела, я психанула, и мы поссорились. Мой психолог говорил, что я зря держу в себе гнев и надо его выпустить, – весело добавила Ширла. – Он не знал, бедненький, что для колдуньи дать волю ярости – это проклясть обидчика. Мама, кстати, разрешила.