Книга Рыжий и скрипка, страница 127 – Софья Ролдугина

— А значит, придётся за них драться друг с другом, – сообразил Джек. Его такой поворот не то чтоб сильно удивил – это было весьма в духе Неблагого. – И тут у большой компании, конечно, преимущество… У меня другой вопрос. Положим, мы соберём ключи – сообща. А что потом-то? Трон один, победа тоже одна… Как делить будем?

Глаза у старика забегали; он сцепил пальцы в замок, но руки всё равно выдавали его дрожью. Жор стоял недвижно, как истукан. А Крыс оскалился, подавшись вперёд:

— Клятва. Колдовская клятва на крови, нерушимая: тот, кто победит, исполнит желания других. Вот такой у нас уговор.

Джек почувствовал, как тянет под ложечкой.

«Мне ведь надо разговорить их получше, – подумал он тоскливо. – Узнать, что с той женщиной и где они её прячут; разведать их слабые места – да и сильные тоже… Надо прикинуться дружелюбным, выпить эля, рассказать пару баек».

— Значит, и мне надо будет поклясться, если я к вам присоединюсь? – спросил он, чувствуя, как деревенеет гортань от напряжения.

— По справедливости – да, – кивнул спокойно Крыс. – На таких условиях мы и впрямь тебя примем. И уж, поверь, не обидим впредь.

— Ага, – растерянно откликнулся Джек. Он хорошо понимал, что необходимо сделать – и что произойдёт, если он не справится, не сумеет болтать достаточно убедительно. – И я не должен буду вас обижать тоже… Должен буду поклясться в верности вот ему, – он кивнул на Жора. – Каннибалу. И этому, серийному насильнику, – глянул он искоса на старика и потом перевёл взгляд на Крыса. – И тебе. А ты-то кто?

А тот ухмыльнулся так широко, что видны стали коренные зубы – и почудилось на секунду, что шрам вот-вот разойдётся, открывая кровавую прореху.

— А я, – сказал Крыс, – твоя смерть.

И достал из-за пояса флейту.

Джеку стало страшно – и в то же время от сердца отлегло.

«Значит, всё-таки драться».

Дожидаться, пока флейта запоёт, он не стал – и чихнул огнём прямо в костёр. Хотел в Крыса, но не смог: это совсем не то, что задрать зайца или разогнать дикое зверьё вокруг повозки торговца. Эффект, тем не менее, превзошёл ожидания. Брызнули в стороны угли, зола, пепел, хворост и дёрн. Старичок взвыл, покатившись по земле, а затем пополз в заросли вереска, пытаясь одновременно дрожащими руками заткнуть себе уши чем-то.

«Точно, флейта!»

Пользуясь неразберихой, Джек наскоро сунул в уши восковые затычки. Тотчас мир стих, а собственное сердце стало вдруг очень громким – и оттого он едва не лишился головы, когда из облака пепла и искр вынырнул вдруг здоровенный топор.

Джек едва не заорал… а может, и заорал, только сам не услышал – и сиганул вбок, уже в лисьем обличье.

В носу свербело от золы; уши были залеплены воском и не улавливали ни звука; глаза пекло.

«Да я тут сдохну!»

Он дыхнул огнём сперва вправо, потом влево – наугад, но, кажется, никого не задел. Плясали тени; метались языки пламени, и вереск, кажется, занялся тоже. Джек юркнул в сторону, под сплетение ветвей, собираясь затаиться, а потом бежать… Но тут топор сверкнул снова. Это Жор размахивал им, крича что-то в сторону; на носу у него болтались гнутые очки с одним-единственным стёклышком.

И смотрел он прямо на Джека.

«Видит, – промелькнула мысль. Лапы подогнулись. – Видит и понимает, кто я… Как? Успел заметить, как я превращаюсь? В такой кутерьме?»