Книга Только нет зеленых чернил, страница 92 – Наталья Веселова

— Один плюс один, – уточнила первая. – Это же наверняка не рядовые были события для КГБ. Не каждый день в советских школах да в Ленинграде такая крамола ковалась! Ясно же, что из одного источника… Они быстренько проверили, не живут ли где рядышком друг с дружкой какие-нибудь ученики обеих школ… А там – две десятиклассницы в одной парадной! У каждой – по близкой подруге в своем классе, а у одной еще и парень из параллельного. Ну и все. Бери тепленькими… На допросах мы, конечно, сразу подписали признание – да они уж и так знали, не из-за чего было упираться. А нас, дурочек, матерями припугнули: мол, их лет на десять каждую посадят как руководителей организации, потому что мы, дескать, маленькие дети и без взрослых ни за что бы до такого не додумались… Мы с ней, – она кивнула на подругу, – как несовершеннолетние, огребли по два года «малолетки». Андрея какой-то десятиюродный дядя «отмазал», как теперь говорят: ему только «хулиганку» пришили, и родители штрафом отделались. А Даша – той как раз восемнадцать исполнилось чуть ли не накануне… Ну, и ее – во внутреннюю тюрьму КГБ, ко взрослым. И честно скажу: что там случилось – никто точно не знает. Официально – она на следующий день умерла от сердечной недостаточности. Уж не думаю, на вид здоровая девушка была, никогда ни на что не жаловалась. Тело через месяц только выдали. Остались брат-близнец и мать-старуха. Правды теперь не узнать никогда… А про вашу маму мы тоже думали, что она живой из этой мясорубки не выбралась… Потому что – ни слуху ни духу. Когда Интернет появился, и то не нашли. А оказалось, вот оно что: увезли ее подальше после всего этого и фамилию сменили… Или тоже у матери связи какие-то нашлись – тогда только позавидовать можно.

— Похоже… – задумчиво кивнула Стася. – У бабушки покойной действительно много разных знакомых было… На ее похороны много людей пришло, мужчин и женщин. Так что, может, и правда… Несправедливо как-то получилось: вас пять человек участвовало, а серьезно пострадали только трое. Я почти уверена, что моя мама тоже как-то увернулась. Как и Андрей этот… Вы не сообщали ему о моем письме?

— Нет, – покачала головой одна из старушек – та, что была внешне полней, здоровей и немножко успешней в жизни. – Можно только порадоваться, что кого-то чаша сия миновала. Ее и врагу не пожелаешь. Андрею мы ничего не писали – раз вы сами этого не сделали, то и нам незачем. Он по большей части где-то в глуши живет, в Псковской области. Хотя квартира в Питере тоже есть, но редко сюда наезжает. Мы почти не видимся – не очень-то приятные общие воспоминания, сами понимаете… Так, с праздниками друг друга поздравляем. Его-то жизнь еще ничего сложилась – прилично: высшее образование получил, женился, сын есть хороший. Ну да, Андрюшу ведь через жернова тюрьмы не пропустило, как нас. А мы вот… Знаете, женщины после нее по-настоящему не восстанавливаются. Никогда. Потому и с замужеством не получилось, и детей не родили… Под корень нас подрубили – с самого начала.

— Это очень… очень ужасно было? – рискнула спросить Стася. – Но если тяжело говорить, не отвечайте, обойдусь.

С минуту казалось, что она не получит ответа. Но когда смущенная гостья уже собиралась извиниться за неделикатность, старушки – про себя она могла называть их только так – вдруг заговорили, то по очереди, то перебивая друг друга, то чуть ли не в унисон: