Книга Только нет зеленых чернил, страница 60 – Наталья Веселова

Их первый поцелуй имел отчетливо горький привкус. Они поцеловались в Зоологическом музее, удобно открывавшемся в десять часов утра и в те годы не требовавшем за вход ни копейки, – за огромным стеклянным кубом, в котором вечно резвились на искусственном снегу здоровые серые волчата под мудрым присмотром счастливой пары матерых родителей с желтыми стеклянными глазами. Даша долго бродила меж витрин в тонкой голубенькой кофточке поверх шерстяного платья. Черный форменный передник она всегда снимала и прятала в сумку, чтобы школьная форма особо не бросалась никому в глаза и какие-нибудь бдительные советские граждане не подняли вдруг крик на тему, почему это дети с утра не в школе: так, если не приглядываться, казалось, что девушка просто в коричневой юбке в складку. Андрей же, когда заранее договаривались прогуливать, дурацкий синий пиджак и вовсе не надевал, а мама простодушно верила, что в школе плохо греют батареи, поэтому всем разрешено носить теплые свитера. Так и болтались молодые люди по разным отапливаемым помещениям большого города почти в «свободной» одежде, читая вслух стихи непечатаемых поэтов (Андрей раз попробовал было процитировать тезку Вознесенского, так Даша восприняла это чуть ли не как личное оскорбление, несчастного официального поэта обозвала проституткой, а с дружком своим целых десять минут после этого не разговаривала) и ругая социальное и политическое устройство родной страны.

Сам чередуя только два подходящих свитера, Андрей все-таки заметил, что вязаные кофточки у Даши менялись часто и даже были весьма кокетливы. «Неужели ради меня? – недоверчиво думал он иногда, уже зная, что Даша вяжет себе сама. – Да ну, не может быть… Просто любят девчонки всякие яркие тряпочки…» Вот и в тот памятный день, когда с неба буквально валилась уже готовая ледяная каша из дождя и снега, она нарядилась в голубой – яркий, цвета его любимого евпаторийского неба – свитерок, который парадоксально шел к ее серо-зеленым глазам, подпуская в них синеватую нотку, отчего они становились совсем морскими. Девушка очень внимательно рассматривала веселых, игривых зверушек, чья игра будет длиться, пока они не рассыплются в прах, – приседала, вглядывалась, заходила сбоку… А он уже не таясь любовался ею, подспудно чувствуя, что время стыдливой маскировки чувств под «чистую дружбу» подходит к концу. Казалось, что, любуясь такой умилительной сценой, девушка обязательно должна улыбаться, провидя собственную будущую семейственность, но с некоторой тревогой Андрей заметил, что лицо ее строго и серьезно, а губы сжаты во взрослую жесткую ниточку. Даша выпрямилась, обернулась, и юноша с изумлением увидел в ее глазах сдерживаемые слезы. Он рефлекторно шагнул к ней:

— Даша… Что?..

— Ты ведь понимаешь, что их всех просто… – ее голос влажно дрогнул, – просто взяли и убили… Молодых, здоровых… И детенышей… Были – давно – какие-нибудь научные экспедиции с одной целью – наубивать как можно больше… Не на еду, не на мех даже… А чтобы вот так – выпотрошить, набить соломой и выставить под стеклянным колпаком… Ты не находишь, что это слишком… слишком? Весь этот музей – музей трупов… Куда ни глянь – везде трупы! А люди ходят и любуются, детей приводят… Андрюша, это же ужас какой-то! – С непритворными слезами она вдруг кинулась ему на грудь.