Книга Только нет зеленых чернил, страница 53 – Наталья Веселова

Андрей не отрывал глаз от Даши – не потому, что ему хотелось уединиться с ней, он и мечтать о таком еще не смел, – а просто приятно было видеть ее ладную фигурку в старых джинсах и вязаном пестром свитере, наблюдать, как она двигается, иногда встряхивает головой, прогоняя падающую на глаза русую челку, как, случайно сталкиваясь с ним взглядом, непроизвольно улыбается. И была особая прелесть в том, чтобы никак не обозначить перед другими их нарождающуюся душевную близость и симпатию – то, что глубже и теплей рядовой влюбленности, – и постоянно ощущать эту тончайшую, как первая осенняя паутинка, но крепкую, как авиационная сталь, упругую, живую, словно кровью пульсирующую нить между собой и ею… Андрей чувствовал себя, как в приветливом море под южным солнцем, то и дело ловил на собственном лице блаженную улыбку – и тогда задавался вопросом: а не видят ли другие? Парни из класса, например? Ведь эта таинственная нить – вот она, так и золотится между ними! То-то смеху было бы… Но никто ничего не замечал. Зато рассказали очередной анекдот про Брежнева – что-то насчет картины художника Врубеля, которую Ильич показывал иностранной делегации, но по невежеству объявил, что картина оценена «в рубль». Девчонки пищали от смеха, складываясь пополам. Но некоторые неприметные товарищи не смеялись, а стояли с неопределенным выражением лица – то были официальные комсомольские лидеры, которые не хотели быть побитыми за особую «правильность», но и участвовать в крамольном веселье не могли.

— А вот еще один анекдот! Правда, длинноватый, но стоит того… – с ящика спрыгнула синеглазая хорошенькая Римма, близкая подруга Даши, и Андрей инстинктивно подобрался к ней ближе, потому что с позавчерашнего дня все, что было мило его почти-возлюбленной, автоматически стало привлекательным и для него. – Хочет один эмигрант вернуться из Европы обратно в СССР. Ну, его, понятно, все отговаривают: там плохо, ничего нет и все такое… Он говорит, а может, это пропаганда и все на самом деле стало хорошо, – я, мол, вам напишу. Ему говорят: ты что, там же цензура, честное письмо не пропустят. А он: я хитро поступлю. Как получите письмо, если оно будет написано обычными, синими чернилами, то понимайте его именно так, как там будет сказано. А вот если увидите, что оно написано зелеными чернилами, то каждое слово понимайте ровно наоборот. Уехал, и через месяц приходит от него письмо. Написано синими чернилами: «Советский Союз – самая прекрасная страна в мире. У нас все про нее врут, здесь полная свобода, делают что хотят. Все живут очень богато, в больших удобных домах и квартирах, ездят на лучших машинах, едят в дорогих ресторанах. Все счастливы, здоровы и смеются. У детей прекрасные игрушки, женщины в шикарных платьях. В магазинах полно разной вкусной еды, красивых вещей…» – и все, все – обычными синими чернилами. Все читают, удивляются: неужели нас тут обманывают? – Римма обвела всех лукавым взглядом, поиграла ямочкой на правой щеке, как бы спрашивая, что на этот счет думают окружающие, но те, похмыкивая, ожидали оригинальной развязки, которая не замедлила: – А внизу письма – постскриптум: «В этой замечательной стране есть абсолютно все. Только вот нигде нет зеленых чернил…»

И именно в ту секунду, когда все уже набрали воздуха, чтобы засмеяться, раздался громкий, резкий вскрик – и Даша как ошпаренная отскочила от ящика, где во время анекдота рассеянно перекатывала кочаны: