Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
— Зачем? Это же нельзя есть! – удивилась Лека, глядя, как Шура на коленях выползает из-под кровати, затолкав туда несколько связок свечей и бумажных упаковок с коробка́ми обычных хозяйственных спичек. — А это теперь будут деньги. Не бумажки – а вот это все: спички, свечи и мыло. На них можно купить что угодно, даже саму жизнь иногда… Ты еще маленькая и не понимаешь. Так уже было – тогда. Война всегда одинакова – значит, все повторится и на этот раз… А завтра мы с тобой пробежимся по аптекам – лекарства тоже надо иметь в запасе, – строго ответила Шура, отряхивая запыленные ладони. — Ну, тетя Шура! – решилась однажды поспорить Лека, подкованная своей первой учительницей, молодой и горячей комсомолкой. – В империалистическую все вообще не так происходило! Тогда были царь и капиталисты, которые не хотели воевать за простой народ. А у нас – рабоче-крестьянская Красная Армия, которая обязательно выгонит немцев – и уж к Ленинграду-то они точно не приблизятся! Вот увидишь, как драпать будут! А над тобой все только посмеются – скажут, во дает, паникерша, нашла кого испугаться – Гитлера! — Да? – Шура схватила со стола старый, еще летний номер юмористического журнала «Крокодил», развернула его и швырнула на стол перед племянницей. – А это? Ты ведь в курсе, что Киев на днях сдали? На странице красовалась большая подробная карикатура: вооруженный красноармеец ведет по улице большого города понурых пленных немецких офицеров. Надпись под рисунком гласила: «Из сводки германского штаба: наши войска тесно сомкнутыми рядами вступили в Киев». — А теперь везде написано: не отдадим врагу город Ленина… – горько сказала тетя. У Леки заколотилось сердце. Шура шагнула к ней, прижала голову приемной дочки к своему плечу: — Не пугайся заранее… Я, может быть, и ошибаюсь… Видит Бог, как я хочу сейчас ошибаться… Именно в эту секунду жутко взвыла сирена воздушной тревоги. * * * Очень скоро тон уличных плакатов несколько изменился: «Враг у ворот Ленинграда!» – с этих слов начиналось теперь каждое воззвание к приготовляемым на заклание притихшим ленинградцам… Все получилось почти в точности так, как предсказывала Лекина не прозорливая, а просто опытная тетя. Стройтрест, где она работала до войны, с началом осады закрылся – считалось, потому, что все дружно ушли в ополчение, но, скорей всего, по более прозаической причине: любое строительство перестало быть актуальным в городе, с начала сентября подвергавшемся ежедневным обстрелам и бомбежкам. Какое-то время Шура металась по городу в поисках работы, пока случайно не разговорилась в «масляной» – которая скоро станет самой драматичной из всех – очереди с женщиной, чья дочь сумела устроиться медсестрой: у той утром по пути на работу осколком убило подружку, секретаршу из того же госпиталя, и кто-то там вместо нее одним пальцем печатал списки… Шура ни секунды не колебалась: она бросила перспективную очередь, побежала стремглав – и со следующего дня уже работала неподалеку от дома, в Михайловском замке, где располагался не один эвакогоспиталь, а целых два. Племянницу она заставила вернуться в школу, хотя та рвалась послужить отчизне в том же госпитале – мыть полы, например, наняться или хоть стихи раненым читать… С крыши, где дежурили подростки со всего дома, чтобы тушить, если упадут, опасные «зажигалки», Леку прогнали в первый же день: мала еще, и без тебя справимся… Иногда приходила мысль даже встать к станку на военном заводе, как сделали многие сознательные ленинградские ребята, – правда, те были года на два-три постарше десятилетней Леки. |