Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
Поэтому она брела по улице, словно в тумане, – едва накрашенная и кое-как причесанная, хмурая, мрачная и заторможенная, будто только что получила в парадном пыльным мешком по голове. В конце концов, что нового она могла сейчас услышать? Он собирался убить ее мать – так ведь не сделал же этого, иначе зачем весь этот цирк, шел бы в полицию… Та ему, конечно, крупно насолила чем-то в молодости, – но это ж каким надо быть злопамятным, чтобы сорок лет пестовать детские обиды! Да и не собирался он ее убивать по-настоящему, скорее всего, – просто рисовался сам перед собой. А когда позвонила ему Юля – или Катя? – и сказала, что это уже и без него сделали, впал в рефлексию, как все слабаки… И сейчас выльет на нее новый поток старческих жалоб и претензий… Зачем вообще она полезла к ним с этой фотографией – только чужие раны разбередила! Положим, удовлетворила любопытство, узнала незаурядный эпизод из маминой юности – зато такой ил со дна бытия подняла… Ну, где тут этот слабонервный старикашка? Со злым раздражением Стася толкнула стеклянную дверь и вошла в пустое кафе. Из-за столика у окна навстречу ей поднялся высокий подтянутый мужчина в джинсах и модной бирюзовой рубашке – косая сажень в плечах, густые волнистые волосы, словно чуть присыпанные пеплом, плотный бронзовый загар на гладко выбритом лице – и оттого особенно яркие глаза редкого светло-орехового цвета… Правда, улыбался он несколько по-дурацки, сверкая идеальными – наверняка вставными! – зубами, как смущенный негр, будто ожидал увидеть Венеру Милосскую, а ему подсунули дымковскую купчиху… Ну да, конечно, в этих цветочках… Говорила же мама… Точно, думает, гад: «Мать такая красивая была, а дочь – кулема-кулемой…» Они уселись друг напротив друга, оба очевидно растерянные, и, пока заказывали неизбежный кофе – всегда спасительная манипуляция! – Стася разглядела его летающие перед ней руки: большие, трудовые и уверенные – но неожиданно благородного очерка, длиннопалые и выразительные. «Непростой человек, должно быть», – подумалось ей бог весть отчего. Кофе принесли быстро. — Я не стану ходить вокруг да около, – сказал он, пристально глядя ей в глаза и машинально помешивая свой напиток неуместно маленькой в его руке ложечкой. – Не привык. Из-за вашей матери погибла лучшая женщина из всех, кого я знал… – чуть запнулся и добавил: – До этого времени… Стася поймала себя на желании накрыть его свободную руку своей, но не посмела, только прошептав: — Да, мне рассказали… У вас была невеста, Даша… Она умерла, когда ее арестовали… Сердце не выдержало… Мне очень жаль, правда. И других девушек посадили… Но – мама-то моя? Почему из-за нее? Андрей отодвинул свою чашку, и взгляд его потемнел: — Даша не от сердца. Ее… истязали… Ну, вы понимаете. Не хочу лишний раз произносить это слово. И после этого она покончила с собой. Сокамерница рассказала ее брату. А девочки – в смысле, Юля и Катя, которых вы знаете, – мы им не сообщили. Они и так горя нахлебались, зачем было добавлять. Сердце у Стаси зашлось от предчувствия нового, непредвиденного ужаса. Она смотрела на мужчину во все глаза. — А ваша мать… – ровным низким голосом продолжал он. – Это она сдала всех нас властям. И не из страха, не из-за угроз или, упаси боже, пыток каких-нибудь – нет. Она с самого начала была «засланным казачком» – видите ли, ваша бабушка работала агентом органов госбезопасности – и, вероятно, честным, от сердца действовала… Не думайте, это не мои домыслы, не буйная фантазия. Римма сама мне рассказала. Впрочем, давайте лучше с самого начала… Год назад у меня впервые в жизни разболелся зуб… |