Книга Дар смерти, страница 85 – Анна Трисс

Он тут же пожалел о своих словах.

— Как это ты не можешь спуститься? – изумленно спросила Панама.

Гном проворчал что-то в свою бороду. Она попросила его повторить.

— Я немного страдаю клаустрофобией, вот! – воскликнул он, умирая от стыда, и яростно потер затылок.

Панама округлила глаза, замерла…

И громко расхохоталась.

— Да, я знаю, гном-клаустрофоб – это уморительно, правда? – проворчал Менос, ласково похлопывая ее по руке книгой, чтобы успокоить. – Эх, юность! И куда подевалось уважение к старшим?

— Прости меня, Менос, это просто… Я хочу сказать… Гном-клаустрофоб? Это все равно как если бы эльф боялся деревьев!

— Но такая фобия тоже существует! Она называется дендрофобией, и те немногие эльфы, кто ею страдает, добровольно отправились в изгнание в Огненную пустыню. Моя фобия относительна. Замкнутые пространства меня не беспокоят, если они напрямую связаны с внешним миром, как мой магазин. Пока я вижу дневной свет в окне, все в порядке. Но глубокие пещеры, темные длинные тоннели, водостоки, подземелья, рудники – нет, нет и нет! Я не могу там находиться. Пекло предлагал мне исправить эту небольшую проблему даром телепатии, но мне совершенно не хочется, чтобы он копался в моей голове. Если ты хоть что-нибудь скажешь об этом своим товарищам, я тебя предупреждаю, Панама Карсуэлл, что заострю тебе кончики ушей, чтобы ты стала похожа на эльфидку!

* * *

— Но это несправедливо, Глава! – возмутилась Панама, сидевшая напротив Джериса Таргама в его кабинете.

— Не тебе решать, что справедливо, а что нет, – возразил тот, подписывая свиток с выговором.

Она вскочила со стула, сморщив нос и сжав кулаки.

— Дженкинс тоже будет наказан?

— За что он должен быть наказан?

— Но это же он подбросил мне дохлую крысу в постель, Глава!

Джерис Таргам передал ей документ, который ей тут же захотелось порвать на тысячу клочков.

Она установила новый рекорд, но хвастаться было нечем: это был третий свиток с выговором, который Панама получила с начала обучения. Первый выговор ей вынесли за болтовню на уроке истории Джериса, а второй – за проявление неуважения к Белладонне: она проворчала слово «гадюка» в разгар занятий по сравнительной анатомии.

При этом Панама считала, что третий выговор ей объявили совершенно несправедливо.

— У тебя нет никаких доказательств, что крысу принес Дженкинс. Ни один свидетель не может подтвердить твои обвинения, твоя комната была пуста, – невозмутимо ответил Таргам.

— Но это он сделал, все ученики это знают, но никто не решается его выдать! – взорвалась Панама с пунцовыми щеками. – Он возненавидел меня с самого первого дня. У него рыльце в пуху, как скажет Мастер Сеятель! Он бы убил меня во время боя у Мастера Вихря, если бы Верховный мастер не вмешался. Глава, если бы ты прочел мысли этого недоумка, ты бы увидел, что я говорю правду!

— Я не читаю мысли по заказу, дитя! – потерял терпение Пекло, в глазах его полыхнули молнии. – Особенно из-за таких ничтожных ссор между учениками. Вам следует самим решать личные конфликты – цивилизованно, вежливо и ответственно. Виновен он или нет, ты не должна была выходить из себя и врываться как фурия в столовую в разгар обеда. И не должна была хлестать по щекам своего товарища хвостом мертвой крысы, а после и вовсе бросать ее в его тарелку. Дитя, такое поведение недопустимо в наших стенах! Ты неучтива с преподавателями и агрессивна по отношению к товарищам, так не может дальше продолжаться! Если хочешь остаться с нами, тебе следует взять себя в руки, и как можно быстрее! А теперь прочь с глаз моих!