Книга Дар смерти, страница 320 – Анна Трисс

Просто это произошло на пару лет раньше, чем он себе представлял…

Учитывая все обстоятельства, временной аспект был всего лишь деталью. Панама уже не была девочкой.

Став восхитительной и желанной, как он и предполагал в прошлом, она была готова получить свой первый плотский опыт. Обычно девушек континента родители насильно выдавали замуж в четырнадцать лет, доннианок – еще раньше. У эльфидов священных уз брака не существовало и моногамия встречалась редко; однако два индивидуума могли связать друг с другом жизнь, обменявшись кровью и объявив себя сожителями перед свидетелями. Речь шла об официальном договоре, хоть и лишенном религиозного подтекста, который разрешал сексуальную свободу обоим сторонам и мог быть расторгнут при определенных условиях.

Всегда жаждущие острых ощущений и чего-то нового, Жнец с Белладонной привыкли удовлетворять свои потребности с незнакомцами на поверхности, каждый по отдельности… или вместе. Отравительница не ревновала к неофициальным любовницам Хамара, поскольку ее сожитель никогда не спал дважды с одной и той же женщиной, и сама она придерживалась того же правила со своими однодневными любовниками.

Разумеется, все было иначе с Панамой, которая была одновременно Тенью и человеком. Если Белла и не знала истинных намерений Жнеца по поводу доннианки, слепой она не была и прекрасно видела, как он смотрел на ученицу. По правде говоря, она с ума сходила от ярости, ненависти и ревности, но он уладил бы эту деталь в свое время.

Вырвавшись из потока мыслей, Хамар поднял голову, услышав шорох падающего на пол покрывала позади себя. Этот тихий звук подверг суровому испытанию его нервы… и это было только начало.

— Панама, мы не можем быть вместе сейчас, – произнес он как можно тверже.

— Ты намекаешь, что можешь пересмотреть этот вопрос позже?

Прижавшись к его мускулистой спине, она робко обняла его за талию и уткнулась лбом между лопаток. Жнец хотел ее оттолкнуть, чтобы не отвлекаться от главной цели, но объятия бывшей ученицы были такими нежными и приятными, что он не нашел в себе сил отстраниться. Он мог себе позволить безобидную ласку.

— Тебе всего шестнадцать, ты только что стала посвященной Тенью. Еще слишком рано строить более близкие отношения между нами. Вот через несколько лет, возможно…

— Через несколько лет? – потрясенно переспросила Панама, поднимая голову. – Ты действительно думаешь, что я буду томиться несколько лет в своей комнате, умоляя богиню смерти, чтобы ты пришел ко мне? Ты действительно думаешь, что я буду благоразумной и послушной маленькой девочкой, которая мечтает об объятиях своего эльфидского убийцы, глядя, как ты каждый день тискаешь свою гадюку, и зная, что мое желание взаимно? Нет, Хамар, никаких нескольких лет!

Эта пламенная речь усилила возбуждение полуэльфида. Он всегда наслаждался любопытным внутренним конфликтом маленькой доннианки между пылкостью и покорностью. Там, где скандальный характер Ним чрезвычайно раздражал его, он получал удовольствие от нрава Панамы, гораздо более многогранного. Белла перегибала палку под любым предлогом; Сарианида не играла, она следовала зову своего сердца. Ему не терпелось узнать, какая она в постели. Пылкая или покорная?

Он неожиданно получил ответ на этот вопрос, когда она торопливо начала расстегивать его черную рубашку, умоляя его показать ей шрамы, которые у него остались после полученного за нее наказания за неудачный выстрел из арбалета. Своим молчанием и неподвижностью Жнец дал ей согласие. Она раздвинула полы рубашки и потянула за рукава, чтобы обнажить его торс. Затем снова прижалась к нему, проведя ладонями по передней части его тела. Твердые горошины сосков ее маленьких круглых грудей уткнулись в спину Хамара, наполнив его невероятным ощущением жара, который быстро распространился по всей нижней части живота, словно восхитительный жидкий огонь. В этих тяжелых условиях он начал все больше сомневаться в своей способности устоять перед соблазнительным искушением повернуться к ней и лишить ее невинности прямо на полу. Он попытался сосредоточить кипящий разум на чем-то пустяковом, каком-либо неважном предмете: например, на кочерге, висевшей сбоку камина. Он принялся рассматривать ржавую железку, словно она была самым замечательным мечом в мире.