Книга Дар смерти, страница 164 – Анна Трисс

— А как работает твой дар жизни? – с усталым вздохом спросила Панама.

Сжав кулаки под подбородком и поставив локти на стол, она смотрела, как полуэльфид осторожно вскрывает черепную коробку рыжей курицы, мозг которой она только что превратила в кашу. «Не очень аппетитно выглядит эта вязкая субстанция с красноватыми комочками».

— Во многом как твой. Прежде всего, я могу вернуть кого-то к жизни только один раз. Когда я оживляю животных или растения, у которых нет сознания, мне достаточно коснуться их рукой. Если воскрешаю более развитых существ, я передаю им свое дыхание жизни, которое позволяет снова привязать их душу к мертвому телу. Пекло сравнивает мою силу с ослепительным светом маяка, который помогает блуждающим сущностям найти свою земную оболочку. Но дар жизни работает лишь в определенных условиях, – пояснил Хамар, беря щипцами фрагмент ткани головного мозга и помещая его в прозрачный флакон.

— И что это за условия? – спросила Панама, желая узнать больше о его фантастическом даре. – Например, эта курица… Ты можешь ее воскресить и превратить в нежить?

— Что ты такое говоришь, это же грубейшее нарушение естественного равновесия! – оскорбился Хамар с выражением отвращения, которого она еще у него не видела. – Нет. Если мозг разрушен, я не могу действовать. Нежить и упыри – это продукт некромантии, древняя и давно забытая противоестественная магия.

— Значит, ты не можешь вернуть к жизни разложившиеся трупы?

— К счастью, нет. Как только начинается процесс разложения, мой дар жизни не работает. Я могу вмешаться лишь на первой стадии, следующей за смертью, когда клетки организма самоуничтожаются и появляется трупное окоченение. Наступление стадии разложения зависит от климата, размера тела и прочих факторов, но, как правило, она наступает в промежутке от одного до трех дней после смерти. Душа, которую я призываю, никогда не возвращается в слишком поврежденное тело. И мой дар жизни воскрешает лишь тех людей, которые умерли неестественной смертью и тела которых находятся в хорошем состоянии. Скончавшиеся от болезни или старости вне моей досягаемости. Те, кто внезапно погиб от клинка, дара или несчастного случая, подходящие кандидаты, только если богиня смерти не решит иначе. Подобно твоему дару, моя сила не всегда дает ожидаемый результат, даже когда соблюдены все благоприятные условия.

— Верховный мастер, а много ты воскресил людей за свою жизнь?

— Десяток, – ответил Хамар, вновь беря в руки нож, чтобы вскрыть другое животное. – В основном это были Тени.

— А сколько людей ты убил за всю свою жизнь?

Жнец поднял глаза на свою ученицу, которая смотрела на него со странным выражением.

Он не мог расшифровать глубинный смысл этих двух противоположных вопросов. Было ли это чем-то вроде морального суждения или просто неуклюжим выражением подросткового любопытства? Инквизиторский взгляд доннианки был бы воспринят другим убийцей как лобовая атака. Однако Верховный мастер не придал этому значения.

— Сотни, Панама. Дисбаланс налицо.

— Ты не знаешь точное количество своих жертв и тех, кого воскресил?

— Нет. Тебя это шокирует?

— Нет… – растерянно пробормотала Панама, поглаживая шероховатую поверхность своей кожаной перчатки. – Просто… Не знаю. Мастер Сеятель делает себе порез на руке после каждой жертвы, а Винс помнит все имена и лица своих целей.