Книга Тигровая лилия, страница 67 – Катерина Зверь

И этот образ ничуть не красил ни самого ар-Кешшара, ни его товарищей.

Вернувшись в Чашу, Джемайя поднялась на второй этаж, устроилась в караульной комнатке, располагавшейся над самыми воротами, – даже если бы она ненароком уснула, то стук засова и скрежет открываемых створок непременно разбудили бы ее, – и приготовилась ждать.

Но охотники так и не появились – ни на рассвете, ни позже, когда солнце выглянуло из-за кромки моря.

Джемайе ничего не оставалось, кроме как вернуться в город. Не теряя времени, она отправилась прямиком на Птичью скалу.

Руйо приняла ее в малом переговорном зале, где перед этим беседовала с торговыми делегатами из Фелассы, приехавшими обсудить условия выхода на ямаррские рынки набивных тканей, созданных руками местных мастеров. Малый переговорный зал выглядел куда скромнее, чем основной приемный, и не был залом в полном смысле этого слова – он являл собой крытую террасу, увитую зеленью, выходившую не на город, а на море. Джемайя отметила про себя, что для феласских посланцев это, пожалуй, добрый знак – в таком укромном и по-своему уютном месте Руйо принимала лишь хорошо знакомых гостей, на которых не нужно было производить того или иного впечатления. К тому же в малом зале имелось в разы меньше подходящих местечек, где могли бы таиться Тени, поэтому здесь, среди ажурных кованых стен, увитых побегами винограда, дозволялось находиться лишь тем, кому Первая мать доверяла достаточно.

Здесь же велись разговоры, не предназначенные для ушей избыточно любопытных – в том числе и для ушей Теней, способных притаиться в подходящем углу или достаточно глубокой нише.

Руйо верила своим детям – но верила им как мать, хорошо знающая каждого отпрыска, а потому, невзирая на все доверие, предпочитала не вводить их в искушение.

— То есть ты полагаешь, что Алар сбежал из Ямарры? – спросила Первая мать, выслушав доклад воспитанницы и просмотрев оставленное охотниками письмо.

— Очень на то похоже, матушка, – откликнулась Джемайя. – По всей видимости, его спугнула мрачная перспектива закончить свои дни городским керендже, если обман его отряда вскроется. Суровые законы отпугивают многих преступников – особенно там, где они строго соблюдаются. – Девушка улыбнулась.

— Суровые законы – как норовистый конь, – ответила Руйо, откладывая записку на стол. – Труса он отпугнет, а наглец, напротив, пожелает непременно оседлать его. Алар-Аглеш не показался мне трусом.

— Он не трус, матушка. Однако он осторожен, рассудителен и практичен, в некоторых вопросах, пожалуй, практичен избыточно. Это необходимые качества для любого обманщика – они умеют просчитывать риски лучше любого казначея Дома бумаг. Вероятно, Алар счел, что риск в данной ситуации несоразмерен ожидаемой прибыли.

— Ты по-прежнему считаешь его обманщиком? – Светло-голубые глаза Первой матери по-змеиному пристально уставились на девушку. Джемайя едва заметно нахмурилась, отводя взгляд.

Она отчего-то вовсе не сомневалась, что Руйо знает, какая мысль не давала ей покоя со вчерашнего вечера. И это царапало, как булавка, оставленная в шве рубахи невнимательным портным. Джемайя гнала эту мысль прочь, но та, как докучливая муха, возвращалась снова и снова.

Алар знает, кто она такая. Алар знает, как будут смотреть на него, если он продолжит якшаться с ней.