Книга Тигровая лилия, страница 172 – Катерина Зверь

Подобные бои всегда были самыми сложными. Когда противники бьются одинаковым оружием, когда они воспитаны одной школой боя, мало что зависит от мастерства – все решают лишь запас сил и крепость духа.

И если предел своих телесных сил Джемайя представляла хорошо, то в пределах сил душевных сомневалась куда больше. Но сейчас некому было поддержать ее или дать совет.

Оставалось лишь молиться богам. И надеяться, что ее молитвы, в отличие от молитв Алара, они все-таки услышат.

На четырех мощных лапах добираться до места встречи было куда проще – рахши, куда более крепкие и выносливые, шли через чащу быстрее, чем это делали бы люди, и не нуждались в нахоженных тропах. Поэтому перекрестка двух трактов стая достигла раньше условленного времени, несмотря на то что выдвинулась в путь, когда солнце уже поднялось над лесом. Когда за деревьями показался просвет, стая устроила короткий привал, чтобы сменить ипостась и надеть припасенную одежду, перед тем как выйти на тракт.

Ранджив, везший поклажу, остановился и фыркнул, слегка приседая на лапах. Джемайя аккуратно слезла и расстегнула на нем ремни, на которых болтались сумки с пожитками. Ранджив потянулся, выгибая спину, и, встряхнувшись, поднялся – сначала на четыре ноги, а затем и на две.

Джемайя отошла в сторону, чтобы не мешать охотникам натягивать одежду и крепить снаряжение. Прислонившись спиной к дереву, она отрешенно потерла занывшее плечо: ночью Алар в порыве страсти прихватил ее зубами – так, как прихватил бы в зверином обличье тигрицу.

Она сама попросила его остаться вчера вечером. Общий ужин закончился незадолго до полуночи – когда подошли к концу запасы копченого мяса и вина, – и Алар вызвался проводить Джемайю наверх, в отведенную ей комнату. Поначалу девушке подумалось, что он привычно охраняет ценную пленницу, но, столкнувшись с охотником взглядом, она на мгновение испугалась, что он догадывается о ее планах – слишком уж серьезно, слишком внимательно и обеспокоенно смотрели янтарные глаза. Алар и во время трапезы то и дело посматривал на Джемайю, как будто ждал, что она вот-вот выскочит из-за стола и бросится в ночную чащу.

Сказать по правде, чем дольше тянулось застолье, тем больше Джемайе хотелось это сделать – вскочить и бежать, бежать, подальше от этого чужого веселья.

Подальше от мыслей, что завтра ее ждет смерть.

Возможно, Алар что-то прочел по ее лицу. Разглядел то, что она старательно прятала за натянутой улыбкой.

А возможно, просто счел, что она слишком сильно нервничает перед грядущей охотой, перед необходимостью довериться ему, а затем – покинуть родной город навеки и встать на четыре лапы. И забеспокоился, что со страху она может натворить глупостей.

Неважно. Джемайю не устраивали оба варианта. Алар должен видеть, что она согласилась следовать его плану.

К тому же она все равно не смогла бы уснуть, оставшись наедине с собственными мыслями, лишь проворочалась бы до утра и не набралась бы сил перед охотой.

Да и что ей было терять?

Завтра они оба умрут, думала Джемайя, отвечая на его ласки. Завтра они оба умрут, так что пусть хотя бы сегодня Алар-Аглеш ар-Кешшар, бесконечно одинокий, бесконечно заледеневший, почувствует себя любимым и нужным. И каждым прикосновением, каждым поцелуем она как будто извинялась перед ним.