Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 119 – Лин Няннян

— И еще, – твердо продолжил наследник, – хоть вы и говорили без разрешения не наведываться в ваши покои, сегодня все же еще переночую здесь. Мне нужно быть уверенным, что недуг отступил.

Он немного засмущался и, не дожидаясь согласия учителя, выбежал на улицу, чтобы принести теплую воду для питья. Го Бохай в недоумении проводил его взглядом до двери и, усевшись на постели, увидел циновку в дальнем углу комнаты. Вокруг никудышного спального места валялись разбросанные вещи: подушка в одной стороне, смятые простыни в другой, тут же блюдо с давнишней едой, меч. Сразу видно, кто на ней спал. Впрочем, ничего нового: наследник всегда раскидывал вещи. Но Го Бохай все же изумился, обнаружив там сапоги: выходит, ученик только что вышел босым?

У Чан вернулся, и предположения учителя подтвердились. Смотря на разутого наследника, который ходит из стороны в сторону в шелковых носках и даже не обращает внимания на это, Го Бохай прикусил нижнюю губу, дабы не расхохотаться. Но и это не помогло сдержать смех, пришлось уткнуться носом в одеяло.

Ученик подал пиалу.

— Вот, нужно выпить и обязательно отдохнуть. – Он сел на край кровати, подложив ногу под себя, а Го Бохай с улыбкой все еще разглядывал его носки. Однако стоило наставнику повнимательнее всмотреться в лицо У Чана, как его радость тут же угасла. Изнуренный вид воспитанника сковал Го Бохая: некогда румяная и упругая кожа потускнела, под глазами залегли глубокие тени. Ни разу наставник не видел его таким… утомленным.

У Чан не замечал странностей из-за плохого сна или, возможно, его отсутствия. Только он помог учителю выпить содержимое, как услышал:

— Завтра обязательно нужно встретиться с владыкой. Отправляйся спать. – Го Бохай лег обратно на бок и укрылся с головой. – Я хорошо себя чувствую, спасибо тебе.

Последнее прозвучало робко, но У Чан подумал, что нужно утешить наставника:

— Не переживайте, мы ничего не пропустили, даже можно сказать, много кто из господ тут от скуки маялся. – Продолжая болтать, он заботливо поправил одеяло по краям кровати. – О возвращении владыки Туманного хребта в обитель лишь этим днем стало известно. Все избранные дожидаются его приглашения…

Но тут взгляд У Чана упал на обнаженные ноги наставника. Наследник замер. Тонкие лодыжки, столь хрупкие, словно выточенные столетним ветром в рельефном белесом камне, они добавляли облику Го Бохая мягкой беззащитности.

Взволнованный увиденным, У Чан моргнул, отгоняя наваждение, и шустро укрыл учителя. После чего погасил догорающую свечу и беззвучно заполз к себе на циновку, сгребая одеяло и подушку в одну охапку. В темноте он услышал:

— У окна ночью может быть холодно. – От приглушенного голоса по спине пробежала волна дрожи. У Чан не нашел в себе сил что-либо сказать в ответ и просто вжался в постель. – Переляг.

Тишина наполнилась шуршанием тканей: Го Бохай привстал на кровати, чтобы взглянуть на съежившийся комок в углу комнаты. Он был уверен, что так быстро уснуть невозможно, но не нашелся что еще сказать, а потому почти сразу лег обратно.

Сон совсем не шел. Теперь, оставшись один на один со своими мыслями, наставник вперил взгляд в дальнюю стену, вспоминая свое детство. Сам того не ожидая, он вдруг осознал: ни в одном из трех миров сейчас не нашлось бы того, кто помнил бы Сяобая до становления. Да что уж там помнил – в Поднебесной уже никого не осталось, кто мог бы знать сына семьи Го, а не бога непогод. Настоящая шутка судьбы: даже сбежав с Небес, он все равно был к ним привязан, как к единственному месту, где память о нем не канула в небытие. Время никак не ощущается небожителями: они не изменяются внешне, не хворают, не умирают от старости, даже оглядываются назад в разы меньше, чем смертные. Видимо, поэтому после вознесения избранные обязательно проводят много десятилетий в глубокой медитации. К тому моменту, как они пробудятся в своей истинной божественной форме и накопят достаточно духовных сил, все мосты с прежней жизнью и родными будут разрушены временем.