Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 117 – Лин Няннян

Солдаты, упустившие шанс поймать ребенка, на мгновение оцепенели от неожиданности, но вскоре вновь расхохотались. Это было последним, что услышал Сяобай. Вода заключила его в холодные объятия, поглотив все звуки; от удара кожу словно пронзили тысячи ледяных игл. Море обволокло его мраком.

«Простите меня, я не вернусь…»

Тело боролось за каждый глоток воздуха. Соленый до горечи вкус морской воды вызвал удушение, и человек на кровати зашелся мокрым болезненным кашлем. Задыхаясь, Го Бохай в горячке перевернулся на бок и выплюнул все, что было во рту, прямо на белые простыни. Перед взором, долгое время обращенным в морскую тьму, возник тусклый теплый свет. Размытая фигура в панике заметалась.

— Учитель! – У Чан поспешно отставил пиалу в сторону.

Не теряя времени, он окунул маленький кусок ткани в таз прохладной воды и коснулся лба наставника. Промокнув покрытое испариной лицо, вытер воспаленные губы, по которым все еще стекало лекарство, и заглянул в помутневшие глаза. Го Бохай наконец-то вынырнул из сна, однако по его внешнему виду сложно было сказать, узнал ли он своего ученика или хотя бы его голос. На протяжении двух дней У Чан поил лишившегося чувств наставника горьким средством, чтобы вернуть его в сознание, и сейчас, смотря в лишенные всякой жизни глаза, сам ощутил едкую горечь, будто бы выпил целый чан этой бадяги.

Кто бы мог подумать, что недуг обернется кошмаром для обоих. У Чан с юных лет знал, что ради учителя без колебаний подвергнет свою жизнь опасности, но сейчас защищать было не от кого. Даже советы городского лекаря, заверявшего, что хорошо разбирается в местных травах и корешках, не помогли. Наследник сделал все возможное, но привести учителя в чувства даже после его пробуждения так и не смог: Го Бохай все еще был где-то там, во сне. Получается, каким бы сильным ни стал в будущем ученик, есть вещи, над которыми не властны даже боги?

У Чан смотрел на ослабленного наставника и беспрестанно ругал себя на чем свет стоит. До этого момента он был столь наивен, полагая, что человек перед ним всегда будет рядом. Страх сковывал, а пропитанная эгоизмом просьба бросала в дрожь: «Не оставляйте меня…» Пальцы сгребли простыни. Как можно такое думать? Это он должен быть рядом с учителем, но никак не наоборот!

Наконец кашель отступил. У Чан помог наставнику сесть, подложив подушку под спину.

— Учитель, мне жаль, но лекарство надо выпить. – Наследник заново наполнил пиалу темной жидкостью и вернулся, присев на кровать. – Постарайтесь хотя бы… – Но тотчас замолчал на полуслове.

Мимолетная радость улетучилась, язык словно прилип к небу, когда У Чан поднял взгляд на наставника и заметил одинокую слезу, стекающую из уголка глаза по виску.

На небе расцвела луна нежно-сливочного цвета; в покоях, тускнея, догорала свеча. Треск фитиля в ночной тишине резонировал с душевными терзаниями двоих людей под одной крышей.

Го Бохай всегда высоко держал голову перед учеником и не выглядел тем, кому нужны чьи-то сострадание и помощь. У Чан восхищался его выдержкой, умением сохранять лицо в любых ситуациях. Однако сейчас потерянный и смущенный наставник казался беспомощным, словно десятилетний ребенок. У Чан боялся сделать еще хуже.