Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 96 – Лин Няннян

Как только владыка вновь покинул гору Хэншань, эта женщина снова стала проявлять вопиющее неуважение к окружающим. Вот бы сейчас увидел это Сянцзян, что, сидя на ветке, глумился над простотой подчиненных, над тем, как они заблуждаются насчет «доброй» госпожи. Он бы точно не сдержался и загаркал в смехе на всю округу, выкрикивая:

— Ну что же вы бежите от своей госпожи? Ради бога и кошка мышку не тронет!

Дойдя до источника шума, Го Бохай стал невольным зрителем того, как под фразу «пошли вон!» все слуги выбежали из покоев и скрылись за одним из домов, даже не поприветствовав господина. Он аккуратно, не желая стать мишенью для кинутой тарелки, заглянул в приоткрытую дверь. Женщина, сидящая на полу у чайного столика, заметив его, язвительно заговорила:

— Ну что ты как чу-жой! Заходите, уважаемый Го Бо-хай.

Она по слогам произнесла слово «чужой» и его имя, и это насторожило наставника. Он не торопясь зашел внутрь и, закрыв за собой двери, поначалу изъявил желание остаться у них, а не проходить в глубь комнаты.

Госпожа была сама на себя непохожа и выглядела в разы хуже, чем во время организации церемонии Посвящения будущих богов: растрепанные волосы, мятые одеяния и красные, припухшие от слез глаза. Если ранее она производила впечатление статной, благоухающей, истинной хозяйки горы Хэншань, внушала страх и уважение, то сейчас ничем не отличалась от зареванных служанок, что выбежали из ее покоев минутой ранее. Го Бохай в данную секунду испытывал к ней лишь жалость.

Бах! – женщина, не поднимая головы на стоявшего в дверях, ударила по столику, и деревянная поверхность затрещала.

— Сядь! Быстро!

Го Бохай решил исполнить ее желание и неторопливо прошел вперед. Обойдя раскиданные по полу вещи, он уселся напротив озлобленной и со спокойствием и благоговением поинтересовался:

— Что же случилось у госпожи, что она выглядит так, будто в ее семье кто-то скончался на поле битвы? Насколько мне известно, все хорошо.

Женщина приподняла голову и, бросив взгляд исподлобья, сквозь зубы прошипела:

— Ты…

— Я? – удивился Го Бохай. – Но что же этот достопочтенный такого сделал, что довел вас до рукоприкладства?

Ладонь, что недавно ударила по столику, а еще ранее – по служанке, собралась в кулак.

— Что тебе нужно от У Чана?

От заданного вопроса наставник слегка растерялся и удивленно вытаращился на собеседницу.

— Чего ты добиваешься все это время? Дожидаешься, когда он станет богом, чтобы после забрать его душу?

Выражение лица Го Бохая изменилось: тонкие брови, выражавшие удивление, вернулись в исходное положение, а недоумевающая и нервная улыбка вмиг стерлась.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Резкая смена интонации и неуважительное обращение к госпоже разозлили ее сильнее, и она, вновь стукнув по столу, закричала:

— Достаточно этих притворных улыбок! Озвучь мне истинную цель, для которой тебе нужен мой сын!

— Ох, сын… Неужели впервые в жизни ты вспомнила, что тебя неугодным, нерадивым, никчемным, а тут вдруг…

— Молчи! – выкрикнула госпожа и на этой фразе швырнула скомканный листок бумаги в лицо сидящего перед ней. – Красиво лепечешь, вот только я знаю истинную твою сущность.

Го Бохай попытался отвернуться от брошенной в него бумажки, как от пощечины, но она все же коснулась его лица, на котором сохранялось каменное выражение. Словно ничего не произошло, он поднял скомканный листок и развернул его.