Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 209 – Лин Няннян

Наследница, не выпуская руки отца, подползла и схватила У Чана за подол, но так ничего внятно и не произнесла. Горечь умоляющего взора подсказала У Чану, чего именно она желала: бедняжка была охвачена мыслью, что отцу еще можно было помочь, и спасение и впрямь прибыло. Однако любой тут был бы беспомощен: тело погибшего уже стало иссиня-бледным, а большое количество крови на земле свидетельствовало о том, что мучительная смерть произошла довольно давно. Оттого лицо У Чана наполнилось сожалением, и Луань Ай сильнее расплакалась, свесив голову. Вдруг среди ее всхлипов послышались слова:

— Он ценил свой народ… больше собственной жизни. Восхищался умом и великолепием своей супруги… сильнее, чем прирученная человеком птица свободным полетом. Лелеял дочь, – тон голоса Луань Ай с каждым словом становился громче. – Лишь по ее глупой просьбе мог влезть на стену, спасая выпавшего из гнезда птенца… Лишь по ее пустым переживаниям мог поломать копья голыми руками, защищая невинного… Лишь по одному ее рассказу мог не побояться поранить пальцы, вышивая сложное соцветие, что той приснилось в детстве! – в конце концов она прокричала: – Разве такой благодетельный и преданный человек, как мой отец, достоин такой участи? Почему вы не хотите ему помочь?!

— Не говорите так, – слыша ее слова, Мэн Чао всеми силами старался совладать со своими чувствами. Он выставил полыхающий лук, натянул тетиву и резко отпустил ее, целясь в небо. В толпе последователей культа Хоцзучжоу сначала проскочил смешок, а затем самозабвенный гогот заполнил пространство – Мэн Чао не вложил стрелу в тетиву и, как казалось хохочущему сброду, стрелял воздухом.

— Ай-я-я, растяпа…

— Мы здесь, перед тобой, ха-ха…

— Небеса-то тебе что сделали, что ты стреляешь в них?

Но не успели они успокоиться от смеха, как схватились за головы, закрывая уши. Грузные свинцовые облака над головами разразились нестерпимым писком или, как заключил У Чан, криком недовольной птицы. Небо затянуло алым сиянием, как перед бурей. Вдруг из него бушующим градом полился поток горящих стрел!

Мэн Чао вновь выкрикнул:

— Хосунъя!

И одна из сотен падающих стрел поменяла траекторию. Со свистом она направилась в его сторону и, соприкоснувшись с луком, снарядила оружие. Птичий крик утих, и Мэн Чао вновь натянул и отпустил тетиву. Стрела насквозь прошла через грудь Старшего из последователей культа и, вылетев из его спины, взмыла в небо. На лице мужчины застыл испуг, и он замертво упал на землю с видимой дырой в теле. Никто рядом с ним не успел и вскрикнуть от ужаса – град стрел в тот же миг обрушился на остальных. Парочка выживших бросилась на Мэн Чао с разных сторон, рассчитывая поставить его в тупик. Ведь не сможет же лучник поразить две мишени сразу?

У Чан уже намеревался встретить одного из последователей, вынув из ножен Сяньбай, однако, не успел он что-либо предпринять, как правая рука стоявшего впереди Мэн Чао вдруг запылала пуще прежнего. Языки пламени поутихли, и теперь он держал изогнутый клинок, красный блеск которого ослеплял глаза. Бросив взор на оголенное оружие, У Чан узнал – это же сабля с красной кисточкой на рукоятке, что висела на поясе Мэн Чао сегодня ночью.

Одним взмахом руки Мэн Чао очертил перед собой полукруг, и волна пламени пронеслась по земле. Даже те, что не планировали приближаться, оказались под ударом. Все до единого упали на землю и завопили от боли, хватаясь за угольки, ранее называемые ступнями.