Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 161 – Лин Няннян

У Чан с иронией подумал: «Чем я вообще занимаюсь?» Все, что творилось вокруг, уже давно потеряло какой-то смысл.

Юноша, можно сказать, расстроился, увидев перед собой лишь медную тарелку и свое отражение. С легкостью на душе он посчитал происходящее продолжением его сна. Странный лис объясняется сегодняшним представлением, где красавицы-танцовщицы были в лисьих масках, а медное блюдо в необъятном коридоре – восхищением Мэн Чао, который этим вечером много говорил о реликвии. Но, когда ворон вернулся, а его перо едва коснулось отражения блюда, все обрело какую-то необъяснимую странность. Отражение У Чана в красно-золотой поверхности реликвии пропало, и из ее центра начал исходить легкий пар, в точности такой, как на горячих источниках в холодное время года. Смахнув его, У Чан заметил появившуюся водную рябь. Сложно было разобрать, что за ней скрывается, и пока она не успокоилась, наследник нервно поглядывал то на нее, то на птицу. Ситуация не предвещала ничего хорошего, и когда воды блюда императора Ху Юаньсиня успокоились, на их поверхности стали проступать видения.

Вначале появилась тьма, а после – тусклые, словно написанные тушью, змеиные глаза. Не успели они полностью проявиться, как любопытный ворон, также заглядывающий в тарелку, распереживался. Угрожая, птица клацнула клювом перед лицом У Чана, но тот словно погрузился в транс: дышал, моргал и щурился в попытках разглядеть детали.

В итоге ворон сдался и пропал в тумане. Оставшись один, У Чан продолжал всматриваться в блюдо, и все, что он смог разобрать из мутных изображений, – это силуэты людей. За глазами змеи последовал облик высокого мужчины, окруженного мраком, которому все прислуживали. Неизвестный пропал среди вороха перьев, и после его исчезновения появилось новое видение. Трое мужчин были настроены враждебно. Они негодовали и возмущались, угрожая четвертому, стоящему напротив. Сложно было назвать их встречу дракой или битвой, так как единственный силуэт, окруженный другими, почти не оказывал им сопротивления. Как только конфликт подошел к завершению, вернулся ворон. Он перешел от запугивания к действиям и, подлетев, вцепился в пепельные волосы зачарованного блюдом зрителя. Этой выходкой он вывел У Чана из транса. Но блюдо, которое словно давно ожидало будущего бога, оказалось настырнее птицы. Видения стали ярче, будто на них пролила свой свет луна, томящаяся где-то на глубине вод, и начали быстро сменяться, создавая безумную цепочку событий, где каждая следующая картинка была продолжением предыдущей.

В восточной части Поднебесной обсуждения реликвий, оставленных Жемчужным императором, достигали самых низов общества. Спроси у любого местного, и он не только перечислит, но и с трепетом расскажет о каждой памятной вещице. Если верить словам Мэн Чао о необычайных свойствах медного блюда – предсказывать неприятелей господина, заглянувшего в него, – то за У Чаном тянется целая паутина из загадочных личностей. Зараз он увидел десяток неизвестных ему людей.

У Чан кое-как отбился от взъерошенной птицы и, когда вновь взглянул в блюдо, понял, что все важное пропустил. В этот момент металл реликвии вернул свой первоначальный зеркальный блеск и показывал лишь его – растрепанного и покрытого испариной сребровласого юношу. Его лик, отраженный в красно-золотом блюде, был образцовым примером внешности высоких и суровых господ Севера, но У Чан не признал самого себя. Было что-то не то: лицо искажалось и странным образом менялось. И когда из-за новой иллюзии проявился другой человек, У Чан понял, что это не он, а лишь новое видение.