Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 217 – Лин Няннян

У Чан заметил еще одно оружие. Он перекатился, хватая какой-то нож ладонью, но лишился его на третьем же выпаде.

— Ты продержался так долго! Отлично! – объявила хозяйка вод.

Спустя десять вдохов наследник потерял очередной клинок. Он поднимался, находил, чем продолжить бой, и снова летел в ил. Каждый замах выходил вполовину слабее, чем задумывался. Дыхание срывалось, пальцы подрагивали, а во рту стоял вкус крови и озерной тины. И обиднее всего было то, что демон так и не ударил по-настоящему.

У Чан уже сбился со счета, сколько раз бросался в атаку. И сейчас, на очередном подходе, поймал себя на мысли, что уже не слышит окружения – только собственное сердце. Этот деспот отнял у учителя нечто такое, отчего тот перестал улыбаться искренне. Стал занозой всей жизни наследника – и должен ответить!

У Чан потянулся к наручам, хотя обещал владыке ради безопасности учителя сдерживать себя. Но вдруг его остановила Лункэ.

— Не трудись, – серьезно начала она. – Здесь всякий бессмертный лишается духовных сил, таково наказание Небес. Ты и сам, верно, уже понял.

У Чан стоял, шатаясь, по колено в иле. Перед глазами плыло. Где-то высоко мерцали рыбы, а темная фигура напротив ждала только его.

Наследник стиснул зубы так, что заскрипело в висках. Он поднял погнутый меч и медленно, но уперто пошел вперед.

И на этот раз вышло почти достойно. Тело само вспомнило, чему научили наставник и сражения за стенами родного дома. Над площадкой стоял напряженный звон. Зрители молчали, позабыв выпускать пузырьки. Демон больше не улыбался, впервые в его черных опаловых глазах появилась истинная настороженность.

Даже Лункэ примолкла, и лишь однажды от нее донеслось тихое:

— Ох…

Но белая ладонь все же поймала клинок, вывернула и отбросила У Чана в сторону, туда, где кончался всякий свет. Он рухнул в холодный ил и теперь не спешил вставать. Казалось, он так и останется здесь, пока не замерзнет и не испустит последний вдох. Жалкий, никчемный. Он медленно моргал, как вдруг заметил тонкое, чистое мерцание – точно луч, пробивающийся в ту тьму, что за этот бесконечный бой окутала сердце У Чана.

Наследник приподнялся на локте и рассмотрел знакомые, торчащие поодаль из ила ножны. Байшан! А над ними в столбе серебряного света, сотканная из сияния и воды, стояла высокая фигура в белоснежных одеяниях.

У Чан задохнулся, не веря глазам, и тут же заметил, что противник больше не смотрит на него. Мокуан выпрямился во весь рост и повернулся к белому образу над клинком. Улыбка сошла с его лица.

— Так-так, – протянула Лункэ. – Забавно. Меняю правила…

Договорить она не успела: Мокуан сорвался с места.

— О! – восхитилась хозяйка вод. – Прежний владелец уже понял! Что ж, слушайте внимательно новое правило: кто первым добежит до этого белоснежного господина, тот получает его.

У Чан так и не смог решить, что взбесило сильнее: сами условия или та решимость, с какой враг бросился вперед. За оружием так не бегут! Зато так бегут к человеку, который занимает все мысли!

Наследник не помнил, как оказался на ногах. Ярость понесла его, легкие вспыхнули, а в голове забилось одно дикое: «Не отдам!» Кто бы там ни стоял в серебряном свете – образ, видение или отражение, – это был учитель, и никакой демон не имел права добраться до него первым.