Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 216 – Лин Няннян

— Не хотела я проводить его, как-то это не по-дружески, – снова раздался голос, но теперь глубоким эхом. – Начнем испытание!

Уже по самому месту и атмосфере становилось понятно, что это арена. Одного лишь не хватало для полного зрелища: с кем биться?

— Госпожа Лункэ! – крикнул У Чан в мерцающую высоту. – Что это значит?

Зрители не ответили. Лишь черепаха в нижнем ряду посмотрела на него с выражением, которое бывает только у людей: «Сейчас, сейчас, прояви терпение».

Вдруг из темноты напротив наследника выступила фигура. Человек шел неспешно, свет рыбьих созвездий мягко ложился на него: сначала на дорогие шелка, затем на белоснежное, как молочный нефрит, лицо. Распущенные волосы стекали по плечам, а глаза – два благородных черных опала – разглядывали У Чана с веселым, ленивым интересом. Уголки губ незнакомца приподнялись, излучая недоброе очарование.

— Знакомься! – Голос Лункэ грянул, как гонг. – Предыдущий хозяин духовного оружия! Хочешь получить его – сразись с прежним владельцем. Таково требование клинка… Ах, да, чуть не забыла. – Прорезалось в тоне лукавство. – Это сам демон Душ.

Мокуан!

У Чана обдало жаром – ярость поднялась разом, от ног до самого горла. Так вот, значит, как он выглядит. Вот кому служит Сянцзян. Вот из-за кого учитель в ту ночь страдал. «Буду признателен, если это имя ты больше не произнесешь. Никогда». Все обиды, недомолвки и запреты последних долгих дней сплелись в демоне, что сейчас предстал перед наследником.

Ладонь У Чана сама рванулась к Байшану – и схватила пустоту. Оружие слетело вместе с ножнами где-то там, в бесконечном падении, и сгинуло в иле. Он остался на арене с голыми руками против владыки темного мира.

«Неважно!» – стиснул зубы У Чан.

Ряды зрителей тем временем теряли терпение. Рыбы возмущенно выпускали пузыри, угри крутились на месте, а одна старая черепаха демонстративно, но очень медленно закатила глаза.

Тут У Чан увидел, как из ила торчит рукоять. Он кинулся к ней, выдернул, и это оказалась ржавая и пустая, точно скорлупа, сталь. В любой другой день наследник засомневался бы, но сегодня выбора не было.

— И-и-и вот наш герой вооружился! – грянула сверху Лункэ голосом зазывалы.

У Чан тотчас бросился на демона – и духовные силы отозвались нехотя, будто чужие.

— Ох, неужели что-то будет! – протрубила хозяйка вод, и зрители подались вперед.

Мокуан не сдвинулся с места, и лишь в последний миг, когда ржавое лезвие летело ему в плечо, лениво отбил удар тыльной стороной ладони. Хрусть. У Чана отшвырнуло назад. Он прокатился спиной по илу, вскочил. Его оружие переломилось у рукояти.

Демон с насмешкой взглянул на обломок, потом на противника. Тысячи пузырьков поднялись к невидимому своду. Рыбы не могли смеяться, но казалось, именно это они и делали.

— Ой, вы посмотрите! – забавлялась сверху Лункэ. – У нас тут лет триста не было так весело!

Уши У Чана загорелись. Бой с покровителем Запада не выглядел таким позорным, как этот. Он отшвырнул обломок и снова зашарил по дну. Копье! Настоящее копье, тяжелое и с точеным острием. С ним дело пошло и правда веселее. Выпад, еще выпад. Наконечник впервые прошел сквозь красные шелка, задев демона по рукаву.

— Неплохо! – отозвалась Лункэ.

Сказать еще что-то она не успела: Мокуан растворился. Пропал, и в следующий миг вода за спиной У Чана шевельнулась. Удар пришелся между лопаток, словно шлепок по загривку. Копье вырвалось и уплыло, покачиваясь, в темноту.