Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 212 – Лин Няннян

— Я могу помочь, – торопливо продолжил У Чан, пока хватало духу. – Слышите? Я не знаю, чем он удерживает вас – клятвой, долгом или еще чем, – но когда я вознесусь, мои силы приумножатся. Мы вместе сможем избавить вас от служения этому демону, только скажите…

— Достаточно!

— Учитель…

— Я сказал – достаточно. – Голос Го Бохая осип, став совершенно бесцветным. – Я не желаю говорить на эту тему. Ни сейчас, ни после. И буду признателен, если это имя ты больше не произнесешь. Никогда.

— Да почему? – У Чан взорвался, задыхаясь от бессильного непонимания. – Почему опять и опять: то достаточно, то не время? Что бы я ни спросил, вы закрываетесь стеной льда. Я же не чужой человек.

— Вот именно, – намного тише ответил наставник. – Ты – ученик. Так изволь вести себя подобающе.

— А я как…

— Как ребенок, – безжалостно перебил воспитанника Го Бохай.

Цзюй под наследником испуганно прижал уши.

— Кто из нас еще ведет себя как ребенок? Кто цедит по три слова в день?

— Следи за языком, – холодно предупредил наставник.

— Не стану! – У Чана уже понесло, плотина рухнула, и все обиды полились наружу: – Я, между прочим, стараюсь. Думаете, это так легко? Я помню все, что наговорил вам тогда! Что вы мне не указ, что буду поступать как заблагорассудится! Я помню! Но я все равно веду себя покладисто. Я уже и милым был, и терпеливым. В конце концов, я даже попробовал вести себя как деспот с вами. Чего вы еще хотите от меня? Скажите уже наконец!

Го Бохай молча смотрел вдаль и заговорил не сразу – негромко, ровно и оттого еще больнее:

— Ты хотел, чтобы все было по-твоему. Все стало по-твоему. Ты желал, чтобы я не вмешивался. Я исполнил твою просьбу. Так отчего же ты недоволен?

Слова раскаленными иглами вонзились в сердце У Чана. Сапоги наследника сами с силой ударили в конские бока. Цзюй рванулся вперед, в три скачка обошел дымчатого скакуна и перекрыл ему путь, встав перед мордой.

Фэн шарахнулся от такой наглости. Го Бохай удержался в седле, и лишь тыква-горлянка сорвалась вниз и стукнулась о землю.

— Скажите мне в лицо! – выкрикнул У Чан, глядя прямо в глаза наставника. – Не горизонту, не в спину. Что мне еще сделать?

Фэн мотнул головой, перебирая ногами. Го Бохай выпрямился, выражение его не перестало быть холодным, словно схваченное колючим инеем.

— Ничего, – шевельнулись побледневшие губы наставника. – Ты ничего не должен. Нельзя поменять то, что не поддается от природы. Это была моя ошибка – не твоя.

У Чан округлил глаза, чувствуя, как бешено в груди колотится сердце. Он понимал, к чему клонит учитель, но каждая клеточка его существа отказывалась понимать. Не мог тот иметь в виду…

— Каков корень – таков и росток, – закончил похожим на погребальный звон голосом Го Бохай, не отворачивая лица. – Я больше не стану тебя поучать. Ты сын своих родителей, и идти против этого неблагоразумно.

В ушах У Чана зашумело. Сын холодного и жестокого отца, которому важна не собственная плоть и кровь, а наследник. Сын вспыльчивой матери, у которой вместо любви – бездушный список приличий.

У Чан ничего не сказал. Стиснутое горечью горло не пропустило бы ни слова. Он развернул Цзюя и сорвался с места.

О хозяйке этих вод Поянху У Чан читал в древних книгах и слышал от Мэн Чао: за бесчеловечный поступок боги сбросили небожительницу в подлунный мир и обратили в дракона. Только он никогда не задумывался, что однажды сам явится к этим берегам.