Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 157 – Лин Няннян

— Кто? Эти-то?

Раздался презрительный смешок. Го Бохай медленно скосил глаза. У Чан и правда позволил себе усмехнуться в присутствии наставника:

— Они не владыка. Мне вообще никто ничего не может запретить.

— Я запрещаю!

Го Бохай шагнул вниз. Еще и еще. Пока не подошел вплотную. Голос его, обычно мягкий, сейчас звучал как удар длинного хлыста:

— Запрещаю с кем-либо разговаривать. Запрещаю видеться. Не думай, что впредь можешь самолично покинуть Туманный хребет. Тебе воспрещается делать все, что вздумается. И продолжать общаться с Сянцзяном особенно!

Сердце Го Бохая разрывалось изнутри. Воздух в беспокойной груди закончился. Он остановился, замолчал, понимая в глубине души, что У Чан прав в своих словах. Но признать это сейчас означало бы разрушить хрупкое равновесие, на котором держалась безопасность ученика.

Вдруг наставник услышал вполне спокойное и почти ласковое:

— Вы? – У Чан насмешливо улыбнулся, и от этого стало только больнее. – Вы служите моему отцу, главе клана У, а значит, и мне. Как можете вы запрещать что-то наследнику и избранному Небесами? Разве что больше не ждете моего вознесения?

Вопрос гулом застрял в голове Го Бохая. Сколько бы он ни пытался вздохнуть вновь и вновь, воздуха так и не хватало. Перед глазами потемнело, точно в ночи, и он застыл, глядя, как ученик удаляется по тропинке.

Дорога от главных ворот обители до внутреннего двора никогда не казалась У Чану столь бесконечно долгой. Каменные плиты отзывались гулким эхом под грузными, почти свирепыми шагами. Воздух вибрировал от едва сдерживаемой, истязающей духовной силы.

— Ну сама суровость, – раздалось ядовитое шипение из-за ворота, прерывая тяжелые думы наследника. – Ой-ой, «запрещаю общаться с Сянцзяном».

Змей не высунул головы, как обычно это делал, зато по вкрадчивому голосу отчетливо слышалось, насколько слова наставника его раззадорили.

— Почему он со мной не столь строг? – В тоне чувствовалось притворное сожаление. – Будь иначе, возможно, мы бы уже поладили.

— И думать забудь! – Одна лишь мысль об этом подняла в груди наследника бурю эмоций. – Он скорее воспретит тебе вовсе рот раскрывать в моем присутствии.

У Чан выдал первое, что пришло на ум, и, видимо, попал по больному. Демон заворочался в нагрудном кармане, как будто от услышанного замотался в тугой узел:

— Считаешь, не было такого? «Не смей с ним говорить. Не показывайся ему на глаза». Я, между прочим, личность.

Слова демона прозвучали знакомо. Не сбавляя шага и почти не смотря себе под ноги, У Чан прохрипел:

— Да чего он хочет от меня? Я ведь и так делал все. Из кожи вон лез. Мне казалось, после событий в Уюне он наконец поймет, что мне нужна лишь капля его уважения и доверия.

— А тем временем ты спас целый город, – тотчас подхватил Сянцзян. – Представь, что бы случилось, если бы Бань Хэн продолжил заселять округ подневольными кочевниками. В его подчинении были солдаты, а значит, он мог устроить переворот.

Сказанное с пугающей точностью кольнуло гордость наследника. Боль от несправедливости стала невыносимой. Не в силах больше сдерживать клокочущие эмоции, он вскрикнул:

— Вот именно! Неужели взамен я прошу слишком многого?!

Наконец У Чан толкнул дверь и вошел на каменный двор, мгновенно оборвав всякие речи. Только сейчас Сянцзяну кое-что показалось странным: почему они добирались так медленно? Он навострил слух, уловив взволнованный голос пожилой служанки: