Книга Маг, разрывающий на куски, страница 115 – Aki

— Ну, здравствуй, внучка, — прошептал он.

— Здравствуй, деда, — ответила она.

А Золоток и Лучик уже возились рядом, тыкаясь друг в друга носами, урча, переплетая хвосты и рассыпая вокруг золотые искры. Искры падали на землю, на тряпье, на руки старика и девочки, и там, куда они падали, становилось тепло. По-настоящему тепло. По-домашнему.

Где-то в лагере запели. Кто-то нашёл старый кристалл с записями, и теперь тихая, древняя мелодия плыла над палатками, над кострами, над людьми, над маленькими существами, которые грели их в эту холодную, долгую войну.

Девочка прижалась к старику. Старик обнял её за плечи. А Золоток с Лучиком устроились у них на коленях, свернувшись двумя тёплыми клубочками, и заурчали в унисон.

Им было хорошо.

Впервые за долгое время — хорошо.

А глубоко под землёй, в золотом коконе, Великий вдруг открыл глаза и слабо улыбнулся.

— Хорошо, — прошептал он в пустоту. — Так и надо. Так и держитесь.

Он закрыл глаза и снова провалился в спасительную тьму, чувствуя, как тысячи маленьких существ, его плоть от плоти, его дар и его жертва, продолжают делать то, ради чего он их создал.

Согревать. Лечить. Кормить.

Любить.

Ветер на крыше дома сэра Элджернона Кембриджа ревел, подобно сотне раненых тварей.

Пожилой сэр стоял на самом краю, широко расставив ноги, и его силуэт на фоне багрового от пожаров неба казался вырезанным из скалы изваянием. Вокруг него, в бешеном, неудержимом урагане, метались предметы. Всё, что попадало в радиус его атаки — а радиус этот теперь составлял добрых полсотни метров, — мгновенно разрывалось на части.

Каменные глыбы, вырванные из мостовой, врезались в стволы чудовищных деревьев и разносили их в щепки. Остовы машин, оставленные на улице ещё в первые дни хаоса, взлетали в воздух и с чудовищной скоростью пронзали насквозь ползущие к дому лианы. Битое стекло, арматура, обломки мебели, статуэтки, камни — всё это жило своей собственной, смертоносной жизнью, повинуясь лишь его взгляду.

Каждое попадание — и монстр разлетается фейерверком коры, сока и листвы. Иногда они взрывались тёмной, густой жидкостью, слишком похожей на кровь.

Кембридж не чувствовал усталости. Не чувствовал боли в спине, где ещё пару дней назад пульсировала рана от ядовитого шипа. Не чувствовал ничего, кроме ярости.

Чистой. Ослепительной. Всепоглощающей.

Он ненавидел этот мир. Ненавидел каждое растение, каждую тварь, каждую травинку, посмевшую поднять голову против его семьи.

Они нарушили его покой… Они убили его друзей. Они отняли у него внучку… Они заставили его правнука плакать по ночам.

И он разорвёт их на куски. ВСЕХ. До последнего, самого мелкого ростка. До последней споры в земле.

Но где-то там, в глубине сознания, за красной пеленой гнева, ещё теплилась холодная, аналитическая мысль. Часть его мозга — та самая, что когда-то просчитывала риски в бункерах и выживала в мире, где выжить было невозможно, — продолжала работать.

Как я контролирую столько тел? — удивлялся про себя старик.

Он был магом. Но каким? Максимум третьего уровня. Крепкий подмастерье, не больше. Его дар — изменение положения предметов в пространстве — всегда требовал чудовищной концентрации и не позволял работать с большими массами одновременно.

А сейчас…

Сейчас он повелевал десятками, сотнями объектов. Одновременно. С точностью бывалого снайпера… С силой, от которой каменные глыбы пробивали стены насквозь.