Книга Маг, разрывающий на куски, страница 113 – Aki

Старик сидел под своим навесом, гладил свое существо и смотрел, как оживает лагерь. Как люди, ещё вчера хмурые и затравленные, сегодня улыбаются. Как дети бегают за маленькими уродцами, пытаясь поймать их за длинные хвосты. Как раненые, ещё вчера стонавшие от боли, сегодня сидят у костров и едят золотые ягоды.

— Ты посмотри, — тихо сказал он своему зверьку. — Они творят настоящее чудо. Просто так. Ни за что.

Существо подняло голову, посмотрело на него долгим, внимательным взглядом.

И покачало головой.

Старик не понял. Нахмурился.

— Что? Не просто так?

Существо кивнуло. Потом вытянуло длинную лапку и ткнуло пальцем куда-то вдаль, в сторону Колизея. В сторону той самой точки, где глубоко под землей, в золотом коконе, умирал его создатель.

Старик проследил за его жестом. Посмотрел на золотой купол, сияющий в вышине, несмотря на дым и гарь.

— Там? — спросил он. — Там тот, кто вас послал?

Кивок.

— Он… он там, внизу?

Ещё один кивок. И в черных глазах существа на мгновение мелькнуло что-то такое, от чего у старика защемило сердце.

Боль. Та самая, которую он чувствовал, когда думал о погибших внуках. Только в тысячу раз сильнее. В миллион.

— Значит, — тихо сказал старик, прижимая существо к себе, — значит, мы за него подержимся. Ладно?

Существо уткнулось мордочкой ему в грудь и заурчало.

Громко, довольно, согласно.

Они будут держаться. Все вместе. Старики и дети, женщины и раненые, стража и маги — и эти маленькие, уродливые, золотые существа, которые пришли неизвестно откуда и творят невозможное.

Они будут держаться.

Потому что кто-то там, внизу, держится за них.

А девочка шла между палатками, прижимая к груди Золотка, и мир вокруг казался ей почти прежним. Почти таким, каким был до войны. Люди не хмурились, не отворачивались, не смотрели сквозь неё. Кто-то улыбался, кто-то кивал, кто-то даже здоровался — коротко, устало, но искренне.

— Доброе утро, малышка, — сказала пожилая женщина у соседней палатки, когда девочка проходила мимо. — Хороший у тебя зверёк.

— Спасибо, — робко ответила девочка и прижала Золотка крепче.

Тот довольно заурчал.

Она дошла до края лагеря, туда, где палатки кончались и начиналась пустая, выжженная земля, отделявшая их от заграждения. Здесь было тихо. Люди сюда не ходили — слишком близко к опасной зоне, слишком холодно, слишком неуютно.

И здесь, под навесом из рваного брезента, сидел старик.

Девочка остановилась.

Она видела его и раньше — в очереди за водой, у костра, куда он приходил погреться. Он всегда был один. Смотрел куда-то в пустоту и ни с кем не разговаривал. Люди говорили, что он потерял всех — жену, внуков, дом. Что он умирал в госпитале, но одно из существ его спасло.

— Точно как ты меня, — шепнула она Золотку.

Золоток поднял голову, посмотрел на старика, потом на неё. И вдруг ткнулся носом в её щеку — мол, иди, не бойся.

Девочка сделала шаг. Потом другой.

Старик поднял голову. Глаза у него были красные, воспалённые, но в них не было той пустоты, о которой говорили люди. Была только усталость. И странное, тёплое спокойствие.

— Здравствуй, — сказал он тихо. Голос у него был хриплым, но добрым.

— Здравствуйте, — ответила девочка. — Можно… можно я тут посижу?

Старик посмотрел на неё, на Золотка у неё на руках, на своё существо, которое тут же подняло голову и уставилось на гостей своими огромными глазами.