Книга Маг, разрывающий на куски, страница 107 – Aki

Егор перевёл взгляд на простыню.

Всё, что было под ним, пропиталось тёмной, бурой жижей. Она пахла железом и чем-то ещё — сладковатым, приторным, тем самым запахом, который он уловил в бункере Великого.

— Это… — начал он.

— Твоя кровь, — кивнул Климов. — Смешанная с силой, которую ты теперь носишь. Организм отторгает её, перестраивается, привыкает. Это пройдёт.

Егор посмотрел на него.

И вдруг память — та, которую он пытался затолкать поглубже, не думать о ней, забыть — рванула наружу.

Он вспомнил всё.

Двери. Огромные каменные плиты, которые Климов открывал ценой нечеловеческого усилия, раздуваясь, словно мясной ком. Золотой свет, хлынувший наружу — густой, как мёд, и жгучий, как кислота. Существо на табурете. Нет, не существо — ЧЕЛОВЕК! Истощённый, измученный, с глазами-солнцами, как в легендах, которые смотрели прямо в душу и прожигали её насквозь.

И их разговор.

Короткий. Рваный. Каждое слово Великого падало в сознание раскалённой каплей металла.

— Ты боишься, мальчик. Это хорошо. Страх помогает выжить.

— Я… я не смогу…

— Сможешь. Потому что выбора нет. И у меня тоже его нет.

А потом — самое страшное.

Великий поднялся с табурета. Его тело двигалось странно, неестественно — будто кости под кожей жили своей собственной жизнью, меняли форму, двигались, ломались и сростались… Он протянул руку — левую, кажется, Егор уже не помнил точно — и сжал своё плечо…

Звук.

Влажный, хрустящий, отвратительный.

Кусок плоти оторвался от плеча Великого и повис в воздухе, пульсируя, дыша. Кровь — если это можно было назвать кровью — хлестала из куска мяса золотым фонтаном, но Великий даже не вздрогнул. Он просто смотрел на этот кусок себя, и в его глазах-солнцах была видна только усталость.

— Ешь, — сказал он тогда. — Это единственный способ передать тебе силу. Мою часть. Ту, что позволит тебе выдержать мощь Артёма.

Егор смотрел на окровавленный кусок плоти и не мог пошевелиться.

— Я не… я не могу… Это… Это кощунство!

— Можешь. Надо.

И Егор, сдаваясь под суровым взглядом Хозяина, взял.

Мясо было жёстким на вкус… Егор жевал, давясь, чувствуя, как по подбородку течёт что-то тёплое и липкое. Плоть плохо поддавалась зубам — она пружинила, сопротивлялась, будто не хотела становиться частью чужого тела. Когда он проглотил первый кусок, по глотке прокатилась волна жара.

А второй кусок пошёл уже легче.

И третий…

А потом мясной комок в его руке кончился, и внутри, в желудке, что-то зашевелилось… Заворочалось. Задышало. Начало пульсировать.

Великий смотрел на него, и в его взгляде не было торжества. Была только та же бесконечная, вселенская усталость.

— Теперь ты — часть меня, — сказал он. — Часть нас. Держись, парень. Я постараюсь тебе помочь, но… Война есть война. И она никогда не меняется.

Егора вырвало прямо на пол.

Он согнулся пополам, и изо рта хлынуло то, что секунду назад было в желудке, — тёмное, пульсирующее, ещё живое… Оно забилось на каменных плитах, пытаясь собраться в форму, истекало золотым светом и медленно затихало на полу.

Климов, стоявший рядом, положил руку ему на спину. Прикосновения было таким тяжёлым, тёплым… И тихо сказал:

— Не переживай. Это пройдёт. Я проходил через то же самое.

Егор вытер рот окровавленным рукавом и посмотрел на него.

В глаза. Прямо. Не отводя взгляда.