Книга Маг, запирающий страны, страница 19 – Aki

Новая эра только что обрела свой самый мрачный и буквальный смысл. И Климов, сам того не желая, стал одним из её первых и самых строгих жрецов в этом подземном царстве.

Первый удар пришёл с неба.

Внезапно. Без предупреждения. Даже моё новое, расширенное восприятие, считывавшее течение магического поля на километры вокруг, не уловило его. Потому что это был не магический удар. Это была чистая физика, доведённая до абсолюта. Древний, тупой, бездушный бог по имени Эйнштейн-Оппенгеймер взыскал свою жертву.

Я успел увидеть, как восточный сектор неба над лесом — тот самый, где пару минут назад звучала стрельба — вдруг побелел. Не осветился. Именно побелел, словно гигантская кисть, смоченная жидким солнцем, провела по холсту реальности.

Затем белизна сморщилась в ослепительно-яркую точку и ринулась вниз.

Не было звука. Сначала. Было лишь ощущение. Ощущение, будто всё мироздание натянулось как струна, а потом… лопнуло.

Надменные ублюдки, — пронеслось где-то на задворках сознания, уже отравленного адреналином и холодной яростью. — Да это же ядерный взрыв…

Мысль была закончена, когда ударная волна докатилась до резиденции.

Звук пришёл мгновением позже. Сначала пришло молчание — то самое, что я так хорошо помнил после собственного взрыва в Карпатах. Воздух превратился в бетонную стену и ударил по всему вокруг с чудовищной силой.

Я не успел поднять щит. Не успел среагировать. Не успел даже осознать происходящее до конца.

Меня ударило.

Не по щиту. По мне. По моей плоти, по костям, по всему, что ещё оставалось от человека.

Всё произошло слишком быстро для боли. Сначала был свет. Ярче тысячи солнц. Он прошёл сквозь закрытые веки, выжег сетчатку, отпечатался на внутренней стороне черепа белым клеймом. Я физически почувствовал, как моя кожа — новая, розовая, только отросшая — испаряется. Не горит. Именно испаряется. Превращается в пар и пепел за микросекунды.

Потом пришёл новый удар. Не волна. Стена. Сплошная, абсолютная, безразличная стена из сжатого до состояния стали воздуха. Она прошла сквозь стены резиденции, как нож через масло. Бетон, арматура, стальные балки — всё это взметнулось вверх, рассыпалось, перемололось в пыль. И я оказался в самом центре этого.

Моё тело рвануло назад. Кости, усиленные магией до предела, жалобно треснули с хрустом сухих веток. Позвоночник выгнулся в немыслимой арке. Я услышал, как ломаются рёбра, как разрываются мышцы, как рвутся связки. Я летел сквозь огонь и пыль, и мир вокруг превратился в полосы белого света и чёрных теней.

Удар о землю. Жёсткий. Глухой. Земля поддалась, провалилась подо мной, приняв форму моего тела.

Тишина.

Глухая, звенящая тишина. В ушах стоял пронзительный писк, заглушающий всё.

Я попытался открыть глаза. Правый глаз видел узкую полоску кроваво-красного света сквозь ресницы, слипшиеся чем-то липким. Левого глаза я не чувствовал. Вообще.

Я попытался пошевелиться.

Не вышло.

Я лежал. Просто лежал. И медленно, с чудовищным опозданием, ко мне начала приходить боль.

Она не сразу навалилась на меня. Сначала было ощущение пустоты. Огромной, всепоглощающей пустоты там, где должны были быть ноги, живот, половина груди. Потом из этой пустоты вырвался жар. Не огненный. Жар распада. Жар того, что умирает.

И только потом пришла она — боль.