Книга Маг, сдерживающий армии, страница 79 – Aki

Я положил упаковку с курицей на гранитную столешницу. Звук был оглушительно громким в окружающей тишине. Потом стал открывать шкафы. Посуда. Кастрюли. Сковороды. Всё на месте, всё блестит. Холодильник пуст, кроме нескольких бутылок минеральной воды. Морозильник — абсолютно чист.

Хорошо. Значит, всё с нуля.

Я нашёл нож. Тяжёлый, острый, с идеальным балансом — профессиональный поварской тесак. Взял его в руку, распаковал курицу. Бледно-розовое филе, холодное, слегка липкое. Положил его на разделочную доску. Поднял нож.

И замер.

Перед глазами с фотографической чёткостью встала картина: торт, свечи, нож, входящий не в бисквит, а в грудь бабушки. Тот же самый хруст плоти, то же самое сопротивление…

Я резко отставил нож в сторону. Рука дрогнула.

— Это просто курица, — сказал я себе вслух, и мой голос прозвучал странно громко в пустой кухне. — Просто курица. Ты не в аду. Ты на кухне. ЕЁ ТУТ НЕТ…

Но рациональные доводы разбивались о физическую память тела. Ощущение было слишком реальным.

Я зажмурился, сделал несколько глубоких вдохов. Сконцентрировался на другом: на запахе. Запах сырого мяса, холодный, чуть сладковатый. Никаких духов бабушки, никакого запаха её пирогов. Только курица… Обычное мясо.

Открыл глаза. Снова взял нож. На этот раз пальцы сжали рукоять с привычной, смертоносной силой. Я быстро, почти механически, разрезал филе на ровные кубики. Лезвие шло мягко, без намёка на тот жуткий хруст из кошмара. Это помогло.

Дальше было проще. Я нашёл сковороду, масло, соль, какие-то сушёные травы в запечатанной баночке. Включил плиту — бесшумную индукционную панель. Дождался, пока масло раскалится, высыпал курицу. Шипение, лёгкий дымок, аппетитный запах жареного мяса, заполнивший кухню.

Я стоял у плиты, помешивая содержимое сковороды деревянной лопаткой, и наблюдал, как розовое мясо белеет, покрывается золотистой корочкой. Это был гипнотический, почти медитативный процесс. Простой. Осязаемый. Реальный.

Когда курица была готова, я выложил её на тарелку. Простую, белую, без узоров и излишеств. Сел за пустой кухонный остров. Передо мной была еда, которую я сам принёс, сам приготовил. Впервые за пятнадцать лет.

Взяв вилку, я отломил кусочек, поднёс его ко рту.

Вкус был… обычным. Немного пресным — нужно было посолить побольше. Но это был вкус нормальности. Вкус простого действия, доведённого до своего логического конца. Никаких воспоминаний, никаких метафор, никакой вины. Просто белок, специи, тепло.

Я ел медленно, тщательно пережёвывая, и чувствовал, как чудовищное напряжение последних дней — нет, последних лет — понемногу начинает отпускать. Это не было счастьем или умиротворением. Это было отсутствие боли. Кратковременное перемирие с самим собой.

Тарелка опустела. Я отставил её, откинулся на спинку стула. В кухне снова воцарилась тишина, но теперь она не давила. Она была просто тишиной сытого человека в пустом доме.

Взгляд со стороны

Клим стоял в сердце «Обсерватории» — зале управления, скрытом на подвальном уровне резиденции. Помещение было лишено всего лишнего: только мониторы, стойки с серверами, изолированные от внешних сетей, кресло оператора. Никаких окон. Никаких украшений. Только холодный свет LED-панелей и тихий гул систем охлаждения. Здесь обрабатывался самый ценный и опасный поток данных в стране: жизнь и состояние объекта «Первый», он же «образец Ноль», он же АКТИВ «МАГ».