Книга Маг, сдерживающий армии, страница 27 – Aki

Что, в общем-то, было чистой правдой.

Грохот боя постепенно затихал с приближением темноты, сменяясь напряжённой, звенящей тишиной, которую нарушали лишь отдалённые редкие очереди да одинокие хлопки снайперских винтовок. Воздух по-прежнему пах гарью и смертью, но к этому запаху я привык ещё двадцать лет назад.

— Первый, пойдёшь?

Голос Маркова вернул меня в реальность. Я медленно перевёл на него взгляд. Он стоял надо мной, его лицо всё так же было испачкано сажей и усталостью, а взгляд ещё оставался немного мутным после продолжительного отдыха.

— Вставай, пошли в блиндаж. Отдохнёшь.

— Мне не нужен отдых, лейтенант, — устало буркнул я, но всё же с некоторым усилием поднялся.

Мышцы отзывались приятной тяжестью, будто после хорошей тренировки. Ага, как же… Не нужен мне отдых, — мрачно усмехнулся я про себя.

— Нужно не нужно, а поесть надо. Видел я, как ты там выкладывался. Даже такому, как ты, силы наверняка откуда-то брать нужно. У нас сегодня каша гречневая с тушёнкой и даже чай. Не отказывайся — хоть так тебя отблагодарим. Уважь ребят.

— Ладно, — я коротко кивнул.

Гречневая, так гречневая… Давно не ел полевой кухни. Соскучился даже.

Блиндаж встретил нас спёртым тёплым воздухом, пропахшим махоркой, влажным сукном и тем самым, долгожданным, ароматом гречки и мяса. Несколько бойцов, сидевших на импровизированных лавках, при нашем появлении встрепенулись. Те самые пацаны, что недавно восхищались моим «подвигом», всё так же пожирали меня глазами с прежним восторгом, но теперь в их взгляде появилась и капля робости. Взрослые же мужики, сержанты, кивнули мне как своему. Приятно, чёрт возьми, ощущать это обычное человеческое отношение, а не чувствовать себя мясом в чужих лапах…

Марков устало сгорбился и ткнул пальцем в свободное место на ящике из-под патронов, служившем столом. На нём стояла алюминиевая миска с дымящейся кашей и такая же кружка с чаем. Настоящая идилия…

— Садись. Ложка там, в общем ковше, чистая.

Я сел, взял предложенную ложку. Ощущение было до смешного непривычным. Тёплая, шершавая пластмасса приятно колола острыми краями пальцы. Я зачерпнул кашу, поднёс ко рту. Вкус… отозвался ядерным взрывом воспоминаний в голове. Вроде простая гречка, простая тушёнка, немного пересоленная. Но для меня это был вкус жизни… Той самой, обычной, человеческой жизни, от которой я сам себя оторвал пятнадцать лет назад. Обычная, грубая солдатская стряпня приятно щипала язык и горячим комком опускалась в горло…

— Ну что? Съедобно? — с усмешкой поинтересовался один из сержантов, коренастый, с медвежьей фигурой.

— Да вроде не подавился, — тихо парировал я.

В блиндаже раздался грубый мужской гогот, спустя пару минут и десяток подколов сменившийся тишиной.

Дальше мы ели молча — лишь вялое чавканье и редкие фразы иногда прерывали это спокойное затишье. Я ел и чувствовал их взгляды на себе, но это уже не был взгляд на великого героя или страшное оружие. Это был взгляд на бойца, который только что сделал за них самую грязную, но такую нужную работу. Я тихо прислушивался к их негромким разговорам о чём-то своём, о каких-то бытовых мелочах, о том, что у одного из них дома собака ощенилась, а другой уже мечтал, как после войны поедет с женой на море… Впервые за долгие годы внутри не было той всепоглощающей, выедающей душу пустоты. Была странная, почти неприличная для такого места и времени лёгкость. Я сделал что-то хорошее. Конкретное, осязаемое. Эти парни сейчас живы, они едят свою гречку и строят планы, и в этом есть и моя, пусть и крошечная, заслуга. Циник во мне тут же язвительно заметил, что это лишь капля в море крови, что я лишь отсрочил их возможную гибель, что система рано или поздно перемолотит таких пацанов тысячами… Но сегодня он был грубо придушен и засунут в самую глубокую дыру моего рассудка. Нечего омрачать мне такой хороший день.