Книга Маг, сдерживающий армии, страница 102 – Aki

Эти образы, должно быть, бились в их сознании, как птицы о стекло. Это было не атакой… Это было следствием моего бессознательного, выплёскивающегося наружу от приближения смерти. Моё подсознание словно бы показывало им цену своего существования. Говорило им: теперь вы — моя часть.

— Я не могу… больше… — донесся до меня сдавленный стон женщины-мага. Её ум, её воля сдавались под натиском могузественного кошмара.

Телекинетик, больше не издавал звуков. Он просто стоял, истекая кровью из-под ногтей, вливая в барьер последние крохи силы. Он был гением тактики, оказавшимся в эпицентре землетрясения.

А усилитель… Он смотрел на меня. Сквозь трескающийся, светящийся щит, сквозь золотую бурю.

Его взгляд был странно спокоен. В нём не было паники солдата, видящего смерть. Было холодное, почти безразличное осознание действительности.

И в этом взгляде, в глубине его шока, я почувствовал… признание. Не поражения. А признание меня как чудовища, с которым невозможно сражаться.

Их барьер пал. С оглушительным, хрустальным звоном, превратился в миллиард сияющих осколков, которые тут же обратились золотой пылью и присоединились к общему вихрю.

Золотой шторм накрыл и безразлично поглотил их.

Больше не было криков. Был лишь всепоглощающий рёв стихии, в котором растворилось всё: их попытки защититься, их страх, их личности.

Я почувствовал, как их магические сигналы — яркие, чужие, стабильные — сначала вспыхнули отчаянным напряжением, потом дрогнули, и… погасли. Один за другим. Как перегоревшие лампочки.

Сперва женщина — её сложный, геометричный узор силы просто рассыпался.

Затем телекинетик — его острое, целенаправленное поле сжалось внутрь самого себя.

И последним — физик. Его аура казалась такой прочной, монолитной, словно базальт. Она держалась дольше всех, сопротивляясь смерти. Но и она потрескалась, потускнела и исчезла в ослепительной золотой вспышке.

Тишина.

Не та, что была внутри меня. Другая. Внешняя. Пустая.

Ливень атак резко оборвался. Пепел оседал медленно, ложась на гладкую, искорёженную землю золотым снегом.

Я опустился вниз. Мои призрачные золотые лапы, которые даже не были частью моего тела — просто сгустки воли, — мягко коснулись земли и рассыпались искрами, словно видение.

Я стоял. На новых, ещё дрожащих ногах, на только что наросшей коже. Я был цел. Я был полон магии. Сила неслась сквозь меня непрерывным, мощным, умиротворяющим потоком. Тишина внутри не была пустотой. Она была глубоким, бездонным колодцем, в который можно сбрасывать боль, ярость, отчаяние — и черпать оттуда лишь холодную, железную решимость.

Я огляделся вокруг.

От рощи, от парка, от окраин резиденции не осталось ничего. Только равнина чёрного зеркального камня, усеянная причудливыми золотистыми сугробами. Безжизненная. Мёртвая. Красивая и ужасная.

И в центре этого пейзажа— только я.

Ни тел, ни обломков.

Я не чувствовал триумфа. Не чувствовал даже облегчения.

Я чувствовал лишь усталость. И пустоту внутри собственного «Я».

Я сделал шаг вперёд. Стеклянная поверхность хрустнула под босой ногой. Звук был одиноким и громким.

Колени подогнулись.

Последние ментальные силы закончились.

Я рухнул лицом в землю.

Темнота.