Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 273 – Лоис МакМастер Буджолд

И все же она впервые могла поговорить с кем-то, кто понимал ее и кого понимала она. Она справилась с ужасом перед его внутренними цветами, которые напоминали закат, засасываемый водоворотом, и дрожащим голосом ответила:

— Наш юнга поймал крысу. Она была такая милая. Он позволил мне подержать ее… – Точнее, она ее отняла; кажется, это был последний счастливый момент в ее жизни. – Но старший помощник сказал, что она грязная, и бросил ее за борт. Я так рассердилась. А потом… потом я проснулась, и было темно, и все как будто горели изнутри. Я так испугалась.

Ей в руку вложили очередной абрикос, и она принялась грызть его, а не плакать.

— Ага, – с удовлетворением произнес не-пират.

Отта не знала, почему он доволен. Он обратился к женщине в колодце на седонийском, возможно, переводя слова Отты, потому что женщина озабоченно сжала губы.

Они обменялись еще несколькими фразами, женщина показала вверх и получила какое-то согласие.

— Отта, я хочу вытащить тебя из этого колодца, но сначала мы должны поговорить, – продолжил светящийся не-пират. – Как думаешь, ты сможешь сохранить спокойствие, если я спущусь вниз и сяду рядом с Никис?

Он понимал, каким опасным выглядит? Никис махнула в его сторону и сказала:

— Муж. Пенрик кин Юральд. Человек Храма.

Она была замужем за этим? И Храм! Они все тут должны быть квинтарианцами, где бы это тут ни находилось. Отта сглотнула. Время от времени отец нанимал квинтарианских моряков, но они держались обособленно. И часто торговал в квинтарианских портах. Отта смутно осознавала, что мама тоже была квинтарианкой, до того, как ее поймали и продали. Насколько знала Отта, мама больше не молилась богу-демону, хотя и не повторяла грубые слова матросов про Него.

— Я… наверное?

Светловолосый человек кивнул и ловко спустился по веревочной лестнице. Он был одет в более причудливую храмовую одежду, чем простая накидка: узкие бежевые брюки, белая туника без рукавов с вышитыми по подолу восхитительными белыми животными и серебряный пояс, который, наверное, значил для квинтарианцев что-то важное. Мужчина оглядел тесное, мокрое пространство, что-то раздраженно пробормотал, поднял остатки сгоревшего одеяла, встряхнул, свернул самым чистым местом вверх и положил с другой стороны от мадам Никис. Потом уселся, обхватив руками поднятые колени, и лучезарно улыбнулся Отте, словно был совершенно обычным человеком.

— Полагаю, у нас обоих полно вопросов. И ответов. Думаю, мы можем поменяться. С чего ты хочешь начать?

Он спрашивал ее?.. Она едва знала, с чего. И выпалила:

— Почему все светятся изнутри?

— А! – Он улыбнулся еще радостнее, как будто этот вопрос не был безумным. – На самом деле люди не изменились. Просто ты обрела дар божественного зрения и начала видеть их души. Как и я, и многие другие из тех, кого коснулся бог.

Он так видел мир? И не кричал непрерывно от ужаса? У нее сжалось горло, и она пробормотала:

— …А я могу его вернуть?

Он усмехнулся, и это было обидно.

— Может быть. Однако нам придется пройти немало шагов, прежде чем мы сможем это устроить.

Это не обнадеживало. Внезапно испытав ужасное подозрение, Отта спросила:

— Какой бог?

— Мой собственный, опосредованно. Я просвещенный святой Ордена Бастарда. Из Вилнока.

У Отты появилось сразу два срочных вопроса. Один казался страшнее.