Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 183 – Лоис МакМастер Буджолд

— Пока вы служите их целям, они будут молчать о своих сомнениях, – заметила госпожа Ксарре. – Что бы ни думали про себя.

— Так к кому еще может отправиться Тронио со своей ложью? – спросил Пен. – Или даже заблуждениями. Не считая лорда Бордейна, который… весьма неоднозначен. Кто может его поддержать? Насколько продажны – или легковерны – высшие чины Храма здесь, в Тасалоне?

Все головы повернулись к госпоже Ксарре, и та выпрямилась. Задумчиво коснулась губ пальцами, на которых красовались кольца.

— Местные храмы здесь такие же, как и везде, – наконец сказала она. – Большинство людей искренне пытаются помочь друг другу и богам, хотя, конечно, не обходится и без паршивых овец. Высшие эшелоны я бы не назвала продажными, но за столетия выживания под гнетом имперских обязанностей у них развилась определенная уступчивость. У нынешнего архисвятого сложилась репутация неподкупного человека – не знаю, насколько заслуженная, я не так хорошо осведомлена в делах Храма. Он долгие годы служил Ордену Отца. Полагаю, что он может оказаться не столь непреклонным, как некоторые члены этого Ордена. Но даже если он одобряет политические цели, сомневаюсь, чтобы архисвятой осознанно стал соучастником демонических убийств Просвещенного Тронио, которые, по вашим словам, являются святотатством. Легковерный – нет. Способный заблуждаться – возможно.

— Я бы предположил, что, если ваш Храм не прогнил с головы до ног, кто-то сегодня должен обратить пристальное внимание на Метани и его окружение, – сказал Ироки. – С таким откровенным отлучением. Ведь это не опустившийся преступник и не какая-то подленькая, скукоженная эгоистичная душонка, о которой никто не станет жалеть. Едва ли у кого-то найдется ковер достаточного размера, чтобы замести под него столь заметную кончину.

— Едва ли с учетом того, как много людей желает противоположного, – откликнулась госпожа Ксарре. – Пусть и по совершенно разным причинам. И столько свидетелей. Этот скандал с отлучением уже распространился за пределы вчерашнего праздника и его последствий. Обратного пути нет.

Танар молчала. Со сдержанным удовлетворением.

— Значит, вопрос не в том, кому солжет Тронио, – начал Пен.

— Кому угодно, – пробормотала Аликстра. – Всем.

— …А в том, кто ему поверит и надолго ли.

— Немало попыток восстановить справедливость увязло в трясине проволочек, – заметила госпожа Ксарре.

— Прибытие Аделиса осушит много болот, – заявила Танар, выпятив подбородок.

— Получается, задержка может оказаться выгодна не только нам, но и Тронио? – спросил Пен. – Только мы это знаем, а он нет.

— Хотела бы я, чтобы Сура был здесь, – вздохнула Танар, кинув печальный взгляд на пустое кресло. – Ему так хорошо даются эти изворотливые умопостроения. Бьюсь об заклад, он бы нашел способ.

— М-м, – согласился Пен. – А я бьюсь об заклад, что сегодня Тронио поспать не удастся. Что бы он ни пытался сделать, ему придется делать это с бешеной скоростью. – Он задумался. – Не знаю, понял ли он – или удастся ли ему выяснить, – что Нао арестовал Рача. И он не может знать, что парень уже сознался.

— Вряд ли Тронио станет полагаться на то, что Рач его не сдаст, – вставила Аликстра. – Хотя он может думать, что Рач будет молчать ради своего блага.

— И не будем забывать о лорде-регенте Бордейне, – добавил Пен, – еще одном могущественном кусочке этой головоломки, которому придется сегодня действовать самостоятельно. Причем не только днем, но и вечером. Хотя, что он предпримет, я не могу даже гадать. Он действительно любил своего убитого дядюшку? Или хотя бы питал к нему приязнь, какую, судя по всему, питала Ларис к покойному принцу Рагату?