Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 143 – Лоис МакМастер Буджолд

— А Танар? Она произвела на меня впечатление очень энергичной молодой женщины.

— Так и есть. Госпожа Ксарре вовлекла ее в управление делами, подкупив обещанием морских путешествий, если она будет учиться.

— А. Помню, вы боялись, что если она не найдет другого применения своей энергии, то может захотеть стать королевой пиратов.

— И это почти не шутка. До сих пор поездки Танар ограничивались торговлей вдоль нашего седонийского побережья плюс одно путешествие в порты Грабьята, но я знаю, что она планирует более дальние вылазки.

— И как вам эти поездки?

Боша оскалил зубы в болезненной ухмылке.

— Я не люблю море летом – слишком много солнца. Да и в любое другое время года, по правде сказать. Единственная мысль, что примиряет меня с возвращением вашего шурина, это то, что он направит ее активность в сторону суши.

— Вместе с вашей жизнью? Если ухаживания Аделиса увенчаются успехом, вы последуете за Танар? Или останетесь с госпожой Ксарре?

Боша махнул рукой с безупречным маникюром – очевидно, он гордился своими руками, раз так о них заботился, хотя пышные манжеты и рукава скрывали жилистую силу запястий и предплечий.

— Танар, с позволения госпожи Ксарре. Моя служба здесь длилась семнадцать лет, и это величайший дар из всех, что я мог заслужить. Я понимал, что этой идиллии придет конец, с тех самых пор, как Танар решила, что Аделис – единственный подходящий супруг для нее.

Пен заметил, что он не сказал: «С тех самых пор, как Танар влюбилась в Аделиса». Пен не знал, охранял ли Боша этой сдержанностью сердце Танар или свое собственное.

* * *

Как было принято летом у седонийских аристократов и простолюдинов, ужин подали только после заката, за столом, установленным во дворе. Пенрик поприветствовал госпожу Ксарре, усевшуюся в кресло с помощью двух слуг, со всей церемонностью, которую освоил на службе у архисвятой принцессы и при дворах двух герцогов.

— Мы поговорим более приватно после еды, – негромко сказала она ему, и он кивнул.

В доме Ксарре привыкли принимать всевозможных торговцев, и прислуга легко переключилась на менее формальное обращение ради удобства книготорговца из Патоса и двух его компаньонов – для этой аудитории возведенных из слуг в помощники. Только Танар и ее мать испытывали благоговение перед Ироки – будучи угодником, он в некотором смысле по статусу превосходил не только всех за столом, но и всех в имперской столице. Поскольку Ироки продолжал вести себя как деревенский рыбак – пусть и обладающий хорошими манерами и чувством юмора, – впервые попавший в столь утонченное общество, скрытая неловкость дам постепенно прошла. У всех, кроме Аликстры, но у нее были на то другие причины, помимо разницы в положении.

После десерта и сладкого вина – Ироки позабавила, казалось, бесконечная череда блюд – слуги помогли госпоже Ксарре подняться наверх в гостиную в ее покоях, планировка которых весьма напоминала покои Танар, располагавшиеся на противоположной стороне двора. Пять лет назад госпожа Ксарре обходилась тростью, но, как при помощи Взгляда понял Пен, за это время ее бедренные и коленные суставы претерпели новые болезненные нарушения. В остальном она не слишком изменилась, ее седые волосы были уложены в причудливо заплетенную прическу и украшены драгоценными камнями, а худое тело окутывала легкая летняя туника.